Наполеон: биография полностью

Наполеон считал, что династические узы удержат Австрию на политической орбите Франции. Но те же семейные обязательства не помешали ему 3 июля 1810 года лишить своего брата Луи голландского престола за то, что он ставил интересы подданных выше интересов Французской империи, особенно в том, что касалось рекрутского набора и континентальной блокады. «Несмотря на все его промахи, я не могу позабыть, что растил его как собственного сына», – писал Наполеон Марии-Луизе{2073}. «Когда я был лейтенантом артиллерии, – говорил он Савари, – то воспитывал его на свое жалованье; я делился с ним хлебом, а он так поступил со мной!»{2074} Аннексированную Голландию разделили на ряд имперских департаментов, а Луи отправился в изгнание и жил в Австрии на водах, принимал горячие ванны с кожицей винограда и издавал антинаполеоновские сочинения под предоставленным ему титулом графа де Сен-Лё.

Наполеон прекрасно видел, что отношения с царем Александром портятся. В начале августа Наполеон написал саксонскому королю и предложил ему тайно вооружаться на случай нападения русских и особенно укрепить польскую цитадель Модлин. «У меня с ним очень хорошие отношения, – сказал он об Александре, – но нужно быть готовым»{2075}. Россия, по-видимому, вела переговоры с Турцией, и Наполеон попросил Коленкура напомнить Александру, что, хотя он согласился с присоединением Молдавии, Валахии и левобережья Дуная, «Россия нарушит договоренности, если сохранит что-либо на правом берегу и если свяжется с сербами», поскольку «хотя бы одно место на правом берегу Дуная, удержанное Россией, уничтожит независимость Турции и совершенно изменит положение вещей»{2076}.

Наполеон потребовал разведданных о передвижении русских войск и к середине октября начал наращивать свои силы в Данциге и на севере Германии. Русские в это время укреплялись на Западной Двине и Березине. Очаги напряженности между двумя сверхдержавами угрожающе множились.

1810 год для истории Наполеона неоднозначен. Империя достигла зенита могущества и максимального территориального расширения, но ошибки Наполеона предвещали ей беду. Большей доли этих ошибок можно было бы избежать, и во многих своих затруднениях, как теперь понятно, виновен он сам. Так, у Наполеона не было необходимости открыто ссориться с папой римским, а тем более арестовывать его. Спешка при заключении династического брака оскорбила Александра и усилила его подозрения насчет Польши, хотя Наполеон не собирался восстанавливать королевство. Брака с австрийской эрцгерцогиней никак не было достаточно для того, чтобы Вена смирилась с суровым Шёнбруннским договором. Массена следовало оказать должную поддержку или вовсе не отправлять его в Португалию. (Или, что еще лучше, Наполеону следовало самому сразиться с Веллингтоном.) Было ошибкой доверить вышедшему из доверия, озлобленному Бернадоту Швецию, столь важную в стратегическом отношении. И не стоило оставлять явную измену Фуше фактически без возмездия. Кроме того, Наполеону следовало понять, что новая система лицензирования в рамках континентальной блокады воспринимается как лицемерная и в самой империи, и союзниками – и особенно в России. Хотя Александр перевооружался и планировал реванш, Великая армия в ее нынешнем состоянии была более чем способна выдержать пограничное столкновение с русскими в Германии, особенно если принять в расчет союз Наполеона с Австрией, скрепленный его женитьбой на Марии-Луизе. Ни один противник не угрожал существованию крупнейшей империи Европы после Римской – крупнее даже государства Карла Великого. Лишь сам Наполеон представлял для нее угрозу.