«Мадам, – без церемоний заявил он Марии-Луизе, забираясь в ее карету, – встреча с вами доставляет мне большую радость»{2032}. Пара пересела в его карету и отправилась во дворец в Компьени, куда приехала в 21:30 и, вопреки протоколу, поужинала вместе, в узком семейном кругу, в том числе с Каролиной (став неаполитанской королевой, она заняла место Марии-Каролины – еще одной тетки Марии-Луизы){2033}.
Во время ужина во дворце, в Галерее Франциска I, Наполеон в присутствии Марии-Луизы спросил у незаменимого кардинала Феша, считается ли брак уже заключенным, и кардинал заверил: свадьба – по доверенности – состоялась в Вене. Предполагалось, что Наполеон, чтобы соблюсти приличия, проведет ночь в соседнем особняке Отель де ла Шанселри, а его супруга – во дворце, но Боссе писал: заметив, что завтрак Наполеону подали в полдень в спальню императрицы, «мы сочли вероятным, что ночевал он не в Отеле де ла Шанселри». Тем более Наполеон не спал в Итальянском павильоне Сен-Клу в ночь после светской церемонии{2034}.
Вспоминая ту первую ночь, проведенную с Марией-Луизой, Наполеон поделился: «Ей настолько это понравилось, что она попросила меня сделать это еще раз»{2035}. Несмотря на ее беспокойство, брак обещал быть счастливым. С июля 1810-го по сентябрь 1811 года они неизменно ночевали под одной крышей. Наполеон расстался с Марией Валевской, которую поселил в Париже, когда вновь женился. До конца неясно, изменял ли Наполеон Марии-Луизе, во всяком случае до тех пор, пока она не изменила ему. «Ни первая, ни вторая из супруг Наполеона не могли пожаловаться на его обращение. Хотя этот факт достаточно установлен, слова эрцгерцогини Марии-Луизы бросают на него новый свет», – писал Меттерних. Он вспоминал, что Мария-Луиза сказала ему вскоре после замужества: «Я уверена, что в Вене много занимаются мною и что, по общему мнению, я терплю ежедневные муки. Вот как неправдоподобна часто бывает истина. Я не боюсь Наполеона, но я начинаю думать, что он боится меня»{2036}. Впрочем, она не была любовью всей его жизни.
«Я думаю, – много лет спустя признался Наполеон, – что, хотя я горячо любил Марию-Луизу, Жозефину я любил больше. Это естественно. Мы вместе достигли высот, и она была мне настоящей женой, женщиной, которую я выбрал. Она была полна изящества, была грациозной даже в том, как она готовилась ко сну, как раздевалась… Если бы она родила мне сына, я никогда не расстался бы с ней, но, честное слово (ma foi)…»{2037} Впоследствии Наполеон пожалел о втором браке и видел в нем причину своего падения. «Несомненно, если бы не моя женитьба на Марии, я никогда не стал бы воевать с Россией, – сказал он, – но я ощущал некоторую поддержку Австрии – и зря, потому что Австрия – это естественный враг Франции»{2038}.
На следующий день после светской церемонии (она прошла в Большой галерее Сен-Клу 1 апреля 1810 года, в воскресенье; австрийский посол князь Карл фон Шварценберг был в белом фельдмаршальском мундире, в котором выглядел «как мельник»; присутствовала государыня-мать) Наполеон с супругой отправились в Тюильри. Там состоялись венчание и празднества{2039}.
У алтаря из позолоченного серебра, воздвигнутого в луврском Salon d’Apollon (квадратном зале, где обычно выставляли живопись), кардинал Феш провел брачную церемонию. Парижан по случаю праздника порадовали фейерверками, раздачей беднякам 3000 бараньих ног и 1000 колбас, танцами на Елисейских полях, амнистией заключенных, конными дефиле, концертами, парадами и запуском на Марсовом поле монгольфьера. Никто не понимал значения лозунга «хлеба и зрелищ» лучше Наполеона, этого современного Цезаря, и каждый из 6000 ветеранов, женившихся в тот же день, что и император, получил по 600 франков{2040}. Мария-Луиза сэкономила Наполеону очень немного: на Жозефину он каждый год тратил в среднем 899 795 франков, а новая супруга ежегодно обходилась ему (или, по крайней мере, французской казне) в 772 434 франка{2041}.
Марии-Луизе в день свадьбы представили 1500 гостей. «Я все время чувствовала себя дурно из-за бриллиантовой короны, – позднее пожаловалась она подруге. – Она была такой тяжелой, что я едва могла ее носить». Образцом послужило бракосочетание Людовика XVI и Марии-Антуанетты в 1770 году – трудно придумать более неромантичный прецедент, но зато он наилучшим образом соответствовал представлениям Наполеона о женитьбе монарха. На следующий после свадьбы день Наполеон написал царю Александру: «С чувством совершенного почтения и нежной дружбы остаюсь, Monsieur mon frère, добрым братом вашего величества»{2042}. Обращения «брат» требовал этикет эпохи, но родственниками эти монархи становиться не собирались.
