Много позднее Меттерних утверждал, что во время встречи в Дрездене Наполеон изложил ему план русской кампании. «Мое предприятие принадлежит к числу тех, решение которых дается терпением. Торжество будет уделом более терпеливого, – якобы сказал император согласно малонадежным и самовозвеличивающим мемуарам Меттерниха. – Я открою кампанию переходом через Неман. Закончу я ее в Смоленске и Минске. Там я остановлюсь. Я укреплю эти два города и займусь в Вильне, где будет моя главная квартира в течение ближайшей зимы, организацией Литвы… И, может быть, я сам уеду на самые суровые месяцы зимы в Париж»{2164}. На вопрос, что произойдет, если Александр не станет просить мира, Наполеон будто бы ответил: «Тогда, перезимовав, я двинусь к центру страны и в 1813 году буду так же терпелив, как в 1812 году. Все, как я вам сказал, является вопросом времени». Вряд ли Наполеон поверял такие тайны человеку, который не мог желать ему победы над русскими и имел тесные связи с Россией.
Наполеон оставил Марию-Луизу с ее родителями в Дрездене и уехал на рассвете 29 мая. В то же утро он написал ей, что вернется не позднее чем через два месяца: «Я сдержу все обещания, и наша разлука окажется недолгой»{2165}. В следующий раз они встретились почти через семь месяцев. Идя на восток через Бауцен, Рейхенбах, Хайнау, Глогау, Позен, Торн, Данциг и Кёнигсберг, к 23 июня Наполеон достиг Немана. Он сознательно миновал Варшаву, где в случае восстановления им Польского королевства сумел бы, по оценкам одного из русских генералов, собрать под свои знамена 200 000 человек и взбунтовать против царя населенные поляками Литву, Волынь и Подолье{2166}. Наполеон предпочел не дразнить своих союзников – пруссаков и австрийцев.
В час ночи 4 июня в Торне полковник Малишевский, офицер штаба Наполеона, слышал, как император расхаживает по комнате, напевая куплет из марша «Походной песни»: «Трепещите, враги Франции» – и так далее{2167}. В один лишь этот день Наполеон отправил письма Даву (с жалобой на грабежи, учиненные в Польше вюртембергскими солдатами), Кларку (об образовании роты эльбских саперов), Марии-Луизе (о том, что он с 2 часов провел двенадцать часов в седле), Камбасересу (о спокойствии на границе), Евгению Богарне (с заказом 30 000 бушелей ячменя) и Бертье – не менее 24 писем обо всем: от необходимости наказать казначея за некомпетентность до переноса тифозного госпиталя{2168}. Подготавливая нападение на Россию, Наполеон с начала января 1812 года до момента переправы через Неман написал почти 500 писем Бертье, а также 631 письмо Даву, Кларку, Лакюэ и Маре.
7 июня, беседуя в Данциге с Раппом, с которым он гораздо откровеннее, чем с Меттернихом, мог обсуждать стратегию, Наполеон сказал, что его планы не идут дальше перехода через Неман, разгрома Александра и занятия русской Польши. Ее Наполеон намеревался присоединить к Великому герцогству Варшавскому, превратить его в Польское королевство, хорошо вооружить и сделать буферным государством против России с пятидесятитысячной кавалерией{2169}. Два дня спустя он объяснил Фэну и другим:
Покуда мы заканчиваем дела на севере, надеюсь, что Сульт удержится в Андалусии, а Мармон остановит Веллингтона на португальской границе. Европа переведет дух лишь тогда, когда закончится война с Россией и Испанией. Лишь тогда мы сможем надеяться на настоящий мир. Возрождение Польши укрепит его. Австрия будет больше печься о Дунае и меньше – об Италии. Наконец, изнуренная Англия смирится и разделит с континентальными кораблями мировую торговлю. Мой сын мал, и вам нужно подготовить его к спокойному царствованию{2170}.
Как мы видим, цели войны (даже мир с Англией, которой Америка 1 июня объявила войну) не идут особенно далеко, вероятно, достижимы и отнюдь не похожи на безумную спесь, обычно приписываемую Наполеону накануне вторжения в Россию. Не было и речи о походе на Москву, тем более в его якобы задушевной беседе с Меттернихом. Население России в 1812 году составляло около 46 млн человек против 42,3 млн подданных Французской империи и еще 40 млн жителей «большой империи», то есть государств-сателлитов{2171}. Наполеон уже дважды воевал с русскими и дважды разбил их. Его армия (свыше 600 000 человек) в то время более чем вдвое больше действующей русской армии. 20 июня Наполеон предписал гвардии взять маршевый рацион всего на двенадцать дней, и это означает, что он планировал непродолжительную кампанию и явно не собирался удаляться более чем за 1300 километров от Немана.
