Союзники во исполнение Трахенбергского плана уклонялись от встречи с самим Наполеоном, предпочитая иметь дело с его главными командирами. Так, Блюхер 16 августа приготовился напасть на Нея между реками Бобер и Кацбах и отступил, когда приблизился Наполеон со значительной частью главных сил. На Удино (наступление которого на Берлин замедлил проливной дождь, сделавший дороги почти непроходимыми для артиллерии) обрушились пруссаки фон Бюлова и шведский корпус графа Стедингка, 21–23 августа трижды навязавшие ему бой у Гросберена. Разбитый Удино отступил к Виттенбергу, а не к Лукау, как предпочел бы Наполеон. «Воистину, трудно иметь мозгов меньше, чем есть у герцога Реджо», – заметил Наполеон в разговоре с Бертье – и передал командование от Удино Нею{2567}.
К 20 августа Наполеон находился в Богемии, рассчитывая задержать Шварценберга, шедшего к Праге. «Я прогнал генерала Нейпперга, – рассказал он в тот день в письме Марии-Луизе. – Русские и пруссаки вошли в Богемию»{2568}. (Всего год спустя бравый одноглазый австриец Адам фон Нейпперг отомстит ему, и месть будет носить чрезвычайно личный характер.)
Наполеон, узнав о крупном наступлении Богемской армии на Дрезден, 22 августа повернул свою армию и устремился туда, оставив Макдональда наблюдать за Блюхером. Сен-Сиру он написал: «Если враг действительно перебросит крупные силы к Дрездену, я сочту это очень хорошей новостью. Это даже вынудит меня дать через несколько дней большое сражение, которое навсегда поставит точку»{2569}. В тот же день Наполеон в письме великому камергеру графу де Монтескье выразил досаду по поводу организации парижских празднеств в честь своего дня рождения. «Я с большим неудовольствием узнал, что 15 августа все было устроено так дурно, что императрице пришлось надолго задержаться, слушая плохую музыку, – написал он, – а затем публику два часа заставили ждать фейерверков»{2570}.
Дрезденское сражение состоялось 26–27 августа 1813 года. Разведка точно предупредила Наполеона о стягивающихся к городу огромных силах союзников. К 19 августа русские войска под командованием Барклая де Толли присоединились к Шварценбергу. Получившаяся армия (237 700 человек) насчитывала 172 000 человек пехоты, 43 500 кавалерии, 7200 казаков и 15 000 артиллеристов с 698 орудиями. 21 августа усилившаяся таким образом Богемская армия наступала в Саксонию пятью колоннами. Колонна Витгенштейна (28 000) направлялась к Дрездену. При этом Наполеон удерживал все мосты на Эльбе, поэтому французы могли двигаться по обоим ее берегам. Что касается самого Дрездена, то укрепления Старого города (полукольцо, упиравшееся концами в Эльбу) обороняли три дивизии из корпуса Сен-Сира (около 19 000 пехотинцев и 5300 кавалеристов). Городской гарнизон – восемь батальонов – защищал стены. Наполеон, прискакавший в 10 часов 26 августа, одобрил распоряжения Сен-Сира. Не обращая внимания на боль в желудке, которая незадолго до сражения вызвала у него рвоту, Наполеон сыпал распоряжениями. Орудия поставили на всех пяти больших редутах перед стенами Старого города и на восьми – в Новом городе. На улицах и у ворот Старого города были устроены баррикады, у стен на расстоянии до 550 метров срублены все деревья, на правом берегу реки поставлена 30-пушечная батарея, чтобы бить Витгенштейну во фланг{2571}. К счастью тех, кто занимался всеми этими приготовлениями, союзники из-за задержки австрийской колонны Иоганна фон Кленау перенесли общее наступление на следующий день.
Хотя царь, Жан Моро (вернувшийся из Англии, чтобы увидеть большую войну с Наполеоном) и Анри де Жомини (швейцарец, начальник штаба Нея, во время перемирия перешедший к русским) считали позицию Наполеона чересчур сильной, прусский король Фридрих-Вильгельм III заявил, что бездействие дурно скажется на боевом духе союзников, и настоял на сражении.
Уже в 9:30 обе стороны были готовы к схватке, но ничего не происходило до полудня, когда Наполеон приказал Сен-Сиру снова занять завод под самой городской стеной. Командующие союзников приняли эту мелкую вылазку за сигнал к началу сражения. Оно началось, в общем, случайно.
