После бурного приема в Визиле (туда Шарль де Лабедуайер привел свой 7-й линейный полк) Наполеон в Тавернеле подкрепился в кофейне мамаши Вижье и, помыв в Эбенсе ноги, в чем он давно нуждался, в 23 часа 7 марта въехал в Гренобль. Обыватели в знак своей преданности сломали городские ворота и преподнесли Наполеону их куски. «По дороге из Канн в Гренобль я был авантюристом, – позднее сказал Наполеон, – но в Гренобле снова сделался повелителем»{2858}. Отказавшись остановиться на ночлег в префектуре, Наполеон (снова продемонстрировав подлинный талант к пропаганде) остановился на улице Монторж, в комнате № 2 гостиницы «Три дельфина» (Les Trois Dauphins), управляемой сыном ветерана походов в Италию и Египет. Здесь же Наполеон ночевал в 1791 году, когда его полк стоял в Валансе. (Стендаль в 1837 году отдал дань памяти императора, поселившись в той же комнате.) Отсутствие комфорта было вознаграждено в Лионе: здесь Наполеон остановился во дворце архиепископа (теперь это городская библиотека) и занял те же апартаменты, которые утром пришлось спешно покинуть брату короля графу д’Артуа (впоследствии король Карл X).
Когда Наполеон провел в Лионе смотр своих уже внушительных сил, он объявил батальону выговор за неслаженную маршировку. Этот жест, позднее объяснил Наполеон, «произвел сильный эффект; это показало, что он уверен в своем восстановлении»{2859}. Если бы в тот момент он заискивал, солдаты немедленно это заметили бы. Но нет: и теперь, даже после неудач и отречения, они хотели идти за ним.
Семафор Шаппа принес в Париж известие о возвращении Наполеона в полдень 5 марта, но правительство не предавало его огласке до 7 марта{2860}. Сульт, новый военный министр, поручил Нею, Макдональду и Сен-Сиру решить проблему, и Ней заявил Людовику XVIII: «Я схвачу Бонапарта, обещаю, и привезу его вам в железной клетке»{2861}. В приказе армии Сульт объявил, что к Наполеону примкнут только предатели и что «этот человек теперь лишь авантюрист. Последняя его безумная выходка показала, кто он таков»{2862}. Несмотря на все это, при Ватерлоо на стороне Наполеона сражались лишь эти двое маршалов, Ней и Сульт.
13 марта, в день, когда Наполеон покинул Лион, союзники (конгресс еще продолжался) выпустили Венскую декларацию.
Через нарушение конвенции, даровавшей ему остров Эльбу, Наполеон Бонапарт уничтожает сам свое единственное законное право на политическое существование; являясь снова во Франции с замыслами мятежей и гибели, он сам себя лишает покрова законов и доказывает свету, что с ним не может быть договоров и мира…
Наполеон Бонапарт сам исключил себя из числа людей, охраняемых щитом гражданских и политических установлений; он, как открытый враг и возмутитель всемирного спокойствия, предается праведной мести общества[328]{2863}.
Наполеон продолжал путь на север и 14 марта провел ночь в Шалон-сюр-Сон, 15 марта – в Отене, 16 марта – в Аваллоне, 17 марта – в Осере. По дороге его встречали многолюдные восторженные толпы, к нему присоединялись все новые воинские подразделения. Наполеон послал двух переодетых офицеров в Лон-де-Сонье, к маршалу Нею, командовавшему 3000 человек, с предложением: если маршал возьмет сторону Наполеона, тот примет его «так, как принял на другой день после сражения под Москвой»[329]{2864}. Ней, выступая из Парижа, хотел сразиться с Наполеоном, но не желал начинать гражданскую войну, даже если б мог убедить солдат стрелять. «Я был среди бурь, – позднее объяснял он свое решение, – и потерял голову»{2865}. 14 марта Ней перешел на сторону Наполеона вместе с генералами Лекурбом и Бурмоном (оба с большой неохотой) и почти всеми вверенными войсками, кроме немногочисленных офицеров-роялистов. «Императору, нашему государю, надлежит впредь царствовать над этой прекрасной страной», – объявил Ней солдатам{2866}. Потом он оправдывался, что среди солдат преобладали бонапартистские симпатии, а он не мог «остановить движение моря своими двумя руками»{2867}.
