«У нас определенные неудачи», – сообщил Наполеон Директории и отослал в тыл все не имевшее первостепенного значения снаряжение{364}. В полдень 29 июля он решил, что крупные силы неприятеля спускаются из Бассано, и отдал приказ о сосредоточении войск восточнее Вероны, у Виллановы. Дивизия Ожеро за 55 часов маршей и контрмаршей преодолела 97 километров, но к следующему полудню Наполеон понял, что главные силы неприятеля находятся севернее и западнее его собственных. Если бы он встретился с главными силами Вурмзера и не разбил их наголову, то в любом случае потерял бы Мантую. Поэтому Наполеон решил разобраться сначала с Кваздановичем. 30 июля он приказал Серюрье снять осаду Мантуи, чтобы усилить действующую армию, и придал дивизии Ожеро бригаду генерала Луи Пеллетье, а дивизии Массена – бригаду Дальманя{365}. Приказ Наполеона Ожеро гласил: «Дорога каждая минута… Враг прорвал нашу линию в трех местах и овладел важными пунктами [Ла-]Короной и Риволи… Вы увидите, что наши коммуникации с Миланом и Вероной перерезаны. Дожидайтесь новых распоряжений в Ровербелле. Я сам туда явлюсь»{366}. Ожеро не терял времени даром.
При уходе из-под Мантуи французам пришлось бросить не менее 179 пушек и мортир и утопить в озерах боеприпасы. Это опечалило Наполеона, однако он понимал, что решающее значение в современной войне имеет маневрирование, а не крепости. «Что бы ни случилось и сколько бы это ни стоило, завтра мы должны ночевать в Брешии», – сказал он Массена{367}. В тот день, 31 июля, постоянные переходы чуть не закончились для Наполеона плачевно, когда на дороге из Ровербеллы в Гойто он едва избежал засады, устроенной хорватским подразделением.
Рельеф между Брешией и Мантуей образуют горы высотой до 915 метров и моренные гряды, тянущиеся через Лонато, Кастильоне и Сольферино до Вольты, где сильно пересеченную местность внезапно сменяет широкая плоская равнина. В 3 часа 31 июля французская армия выдвинулась на запад, и на рассвете между Соре и австрийским генералом Оттом завязался яростный бой за город Лонато. Бой шел четыре часа. Тем временем между Дезенцано и Лонато встал Массена (с 32-й линейной полубригадой на левом фланге). Встретившись с превосходящим противником, Отт отошел. Ожеро быстро приближался, и Кваздановичу с его 18 000 солдат теперь противостояло 30 000 французов. Он немедленно отступил. Тем вечером Наполеон, тревожась за линии сообщения, выступил с Ожеро к Брешии и пришел туда к 10 часам.
Вурмзер окончательно растерялся. Он узнал, что Наполеон и идет на запад, к Брешии, и сосредоточивает силы у Ровербеллы, чтобы защитить позиции французов у Мантуи (в действительности уже оставленные). Бездействуя, Вурмзер утратил инициативу. На следующий день генерала Антуана Лавалетта, запаниковавшего и отступившего от Кастильоне, перед строем его 18-й полубригады легкой пехоты отстранили от командования. Видя воодушевление солдат в тот день, Наполеон решил попытаться разбить Кваздановича. 3 августа, в ходе второй битвы при Лонато, он отправил Деспинуа от Брешии, чтобы тот потеснил у Гавардо правый фланг Кваздановича, усилил Соре и послал его против левого фланга австрийцев у Сало, а бригаду Дальманя поставил между ними, в центре. Когда солдаты Соре пожаловались на голод, Наполеон заявил, что они найдут провизию в неприятельском лагере.
В то самое время, когда бригада генерала Жана-Жозефа Пижона была выбита из Лонато, а сам он попал в плен, к Наполеону подошел авангард дивизии Массена. Он перестроил 32-ю линейную полубригаду в колонны повзводно и без промедления послал солдат в штыковую атаку, с барабанщиками и музыкантами, при поддержке 18-й линейной полубригады. Несмотря на потерю обоих батальонных командиров, они отбросили австрийцев к Дезенцано, через который лежал путь кавалерийского эскадрона, сопровождавшего Наполеона, и некоторых подразделений 15-й драгунской полубригады и 4-й полубригады легкой пехоты. Жюно получил шесть ран, но это не помешало ему принять сдачу в плен целой австрийской бригады. Узнав о разгроме, Квазданович решил отходить по северному берегу озера, чтобы соединиться с Вурмзером. (Следующие десять дней он не участвовал в боях.) «Я был спокоен, – отметил Наполеон в бюллетене после сражения. – Ведь там стояла отважная 32-я полубригада». Эти слова были вышиты крупными золотыми буквами на знаменах 32-й полубригады, и гордость придала солдатам еще отваги. «Удивительно, какую власть имеют над людьми слова», – впоследствии сказал Наполеон о 32-й полубригаде{368}.
