27 июня англичан, торговых партнеров Великого герцогства Тосканского, изгнали из Ливорно, а их товары (стоимостью 12 млн фунтов стерлингов) конфисковали. 29 июня после 48-часовой бомбардировки капитулировал Миланский замок. 11 июля, когда в ответ англичане захватили остров Эльбу (прежде принадлежавший тосканцам) у побережья Италии, Наполеон благоразумно заметил: «У нас не будет права жаловаться на нарушение нейтралитета, чему мы сами подали пример»{346}. Вскоре Наполеон вырвал «контрибуцию» у великого герцога Тосканского Фердинанда III (младшего брата австрийского императора Франца), который в Ливорно предоставил английским купцам торговые привилегии. Когда 1 июля Наполеон вошел во Флоренцию, «все население заполнило» улицы от ворот Сан-Фредиано до дворца Питти, чтобы хоть мельком его увидеть{347}. Наполеон посетил Фердинанда во дворце Питти и осмотрел великолепные плафоны, расписанные Пьетро да Кортоной по заказу Медичи (которые было непросто отправить в Париж), а также картины – с легкостью транспортируемые – Рубенса, Рафаэля, Тициана, ван Дейка и Рембрандта. Принимавшему его со всей учтивостью великому герцогу Наполеон заявил: «Ваш брат более не имеет в Ломбардии ни пяди земли». Это было неправдой: Мантуя до сих пор сопротивлялась. Но, хотя Фердинанд «настолько владел собой, что не выдал волнения», он понимал, что за его поражением скоро последует утрата короны{348}.
26 июня Жозефина наконец выехала (в слезах) из Парижа в Милан. Ее сопровождали Жозеф Бонапарт (лечившийся от венерического заболевания), компаньонка Луиза Компуан, шурин Жозефа Никола Клари, финансист Антуан Амлен (он рассчитывал получить от Наполеона должность и пока что содержал Жозефину), Жюно, четверо слуг, кавалерийский эскорт и собачка Жозефины по кличке Фортюне (однажды укусившая Наполеона в постели и позднее павшая в неравном бою с превосходившей ее по размеру и свирепости собакой повара){349}. С изумительным бесстыдством Жозефина взяла с собой и будуар-гусара Ипполита Шарля. Жюно в дороге соблазнил Луизу, и Жозефина, добравшись до Милана, отослала ее, приобретя в лице Жюно врага. Два года спустя она очень пожалела об этом.
Во время путешествия Жозефины на юг Наполеон бомбардировал ее пространными письмами. Одно из них – типичное – заканчивалось так: «Прощай, любовь моя! Один поцелуй в твои уста – другой в сердце». Заветная мечта – оказаться «в твоих объятьях, у твоих ног, на твоей груди», твердит он Жозефине{350}. Из тосканской Пистойи он написал, что его карманы «полны неотправленных писем – слишком глупых, слишком нелепых. Да, bête – вот подходящее слово»{351}. Учитывая характер его писем, эти послания и в самом деле, вероятно, чрезвычайно глупы (trop bête). Вернувшись к своему прежнему эмоциональному мазохизму, он писал: «Дразни меня, если тебе это нравится, оставайся в Париже, бери себе любовников и пусть все знают об этом, не пиши мне никогда… Что же! Я лишь буду любить тебя вдесятеро сильнее!»{352}
Жозефина приехала во дворец Сербеллони 10 июля. Три дня спустя к ней присоединился Наполеон, преодолевший 483 километра по землям Габсбургов, Папской области, Венеции и независимых городов Пескьеры, Брешии, Тортоны, Модены, Болоньи, Ливорно, Флоренции, Ровербеллы, Вероны, за шесть недель подчинивший себе всю Центральную Италию и собравший «контрибуций» на сумму, заметно превысившую 40 млн франков. Он не замечал Ипполита Шарля (ни Жюно, ни Мюрат, ни Жозеф не поставили его в известность), и Жозефина как будто благосклонно принимала его знаки внимания (или только притворялась). Амлен вспоминал, что Наполеон «время от времени выходил из кабинета, чтобы поиграть с нею, как если бы она была ребенком. Он дразнил ее, заставлял вскрикивать и осыпал ее ласками столь бурными, что мне приходилось отходить к окну и наблюдать за погодой»{353}. Отношения их явно были очень чувственными. Драматург Анри Каррион-Низас писал: «Мадам Бонапарт уже немолода и далеко не красавица, но у нее прекрасные манеры и добрый характер. Мне кажется, она в восторге от супруга, который также весьма к ней привязан. Она частенько бывает в слезах, несколько раз на дню, из-за самых что ни на есть пустяков»{354}.
Наполеон вызвал к себе Жозефа (Саличетти добыл для него должность главного комиссара Итальянской армии), чтобы иметь рядом с собой человека для ведения тайных переговоров. Для этого Наполеон отправлял брата в Ливорно, Парму и Рим, а позднее поручил вместе с Мио де Мелито восстановить французский контроль над Корсикой. У Жозефа проявился подлинный талант к дипломатии.
