Весной 1797 года главной резиденцией Наполеону служил дворец Момбелло близ Милана, куда он приглашал для бесед Мио де Мелито. Последний рассказывал о роскошном образе жизни Наполеона. Теперь вместе с Наполеоном не только жила его семья (мать, Жозеф, Луи, Полина, дядя Жозеф Феш; остальные готовились приехать), но и были заведены почти дворцовые порядки. Адъютантов на обедах у Наполеона сменили дворяне-итальянцы. Обедали на публике, как в Версале при Бурбонах, и Наполеон выказывал, очень не по-республикански, терпимость к присутствию лакеев. Все это оплачивалось из его состояния, которое сам Наполеон оценивал в то время в 300 000 франков, а Бурьенн утверждал, что оно превышало 3 млн франков (месячное денежное содержание всех солдат Итальянской армии). Как бы то ни было, ясно, что Италию обирали не только генералы Наполеона{446}.
Мио де Мелито утверждал в мемуарах (составленных главным образом его зятем генералом Флейшманом), что 1 июня 1797 года Наполеон на прогулке в саду Момбелло сказал: «Не думаете же вы, что я ради возвеличивания шайки адвокатов из Директории, ради людей, подобных Карно и Баррасу, одерживаю победы в Италии? Что за мысль! Я собираюсь ослабить республиканскую партию, но сделаю это в свою пользу… Что касается меня, мой дорогой Мио, то я почувствовал власть и не расстанусь с ней». Далее он будто бы отозвался о французах: «Дайте им побрякушки, и они останутся довольны; их это займет, и они позволят увлечь себя, покуда цель, к которой их ведут, умело от них скрыта»{447}. Вся эта циничная речь (многие историки не принимают ее всерьез) едва ли не выдумка. Стал бы ловкий политик Наполеон выбалтывать свои планы свергнуть французскую республику ее же должностному лицу, человеку непроверенному и якобы прекрасно помнившему их разговор даже десятилетия спустя?{448}
Именно в тот период, когда многие из братьев и сестер Наполеона оказались в Момбелло, под его присмотром, он начал настойчиво вмешиваться в их личную жизнь. 5 мая 1797 года двадцатилетняя Элиза вышла замуж за капитана Феличе Паскуале (Феликса Паскаля) Баччиоки, корсиканского дворянина, впоследствии сделавшего стремительную карьеру в армии и в итоге ставшего сенатором и князем Лукки и Пьомбино. Баччиоки благоразумно закрывал глаза на ее измены. 14 июня, с благословения и при подстрекательстве Наполеона, семнадцатилетняя Полина вышла замуж за двадцатипятилетнего генерала Шарля Леклерка, с которым Наполеон служил в Тулоне и который дрался при Кастильоне и Риволи. Наполеон знал, что в то время Полина была влюблена в другого человека (которого их мать не считала подходящей партией), и все равно одобрил этот брак. Кроме того, Наполеон поощрял ухаживания Мюрата за своей сестрой Каролиной, и в январе 1800 года пара поженилась.
Положение Директории было шатким. Париж лихорадило{449}, инфляцию не удавалось сдержать: обувь в 1797 году стоила уже в 40 раз дороже, чем в 1790-м, а бумажные деньги – ассигнаты – принимались по 1 % номинала. Недовольство правительством со всей очевидностью проявилось 26 мая, когда после успеха роялистов на выборах в состав Директории вошел сторонник конституционной монархии маркиз де Бартелеми. Теперь правительство, кроме него, составляли Баррас и Карно, адвокаты Ребелль и Луи де Ларевельер-Лепо. Эти четверо в 1793 году проголосовали за казнь Людовика XVI, но теперь Карно тяготел к «умеренным» – либеральным политикам, не поддерживавшим монархию. Наполеон, сыгравший в вандемьере столь заметную роль в спасении республики, не желал отдать страну роялистам и поэтому отправил Лавалетта в Париж для наблюдения за политической ситуацией. В столице Лавалетт обнаружил и заговоры в пользу Бурбонов (в одном участвовал генерал Шарль Пишегрю, бывший военный инструктор Бриеннского училища и покоритель Голландии), и заговоры ультралевых (раскрытие одного из них в конце мая привело под нож гильотины журналиста Франсуа-Ноэля Бабёфа, пропагандировавшего идеи по сути коммунистические, хотя самого этого понятия, как и идеи, пока не существовало).
Особенное внимание Наполеон уделял критике своих поступков законодателями. Когда умеренный депутат Жозеф Дюмолар, бывший жирондист, публично осудил несправедливость, допущенную по отношению к Венеции, и заявил, что Наполеон не поставил собрание в известность относительно заключаемых им соглашений, что «Франция» (то есть Наполеон) своим вмешательством в дела суверенных государств нарушила международное право, Наполеон взорвался. «Невежественные и болтливые адвокаты спросили… почему мы сражаемся на венецианской земле… – писал он Директории. – Но я предсказываю вам и говорю от имени восьмидесяти тысяч солдат: времена, когда трусы, адвокаты и жалкие болтуны казнили солдат, миновали! И если вы будете продолжать на этом настаивать, то солдаты Италии подойдут к Клиши. И тогда – горе вам!»{450} «Клиши» – это название и роялистского клуба (на улице Клиши), и ворот Парижа, через которые армия могла войти в город.
