Утром 13 октября 1797 года Бурьенн вошел в спальню Наполеона и сообщил ему, что в горах снег. Наполеон якобы подскочил в постели: «Как, прежде половины октября! Что за страна! Надо заключать мир»[51]. Наполеон немедленно сообразил, что дороги скоро станут непроходимыми и что Рейнская армия не пришлет подкрепления{473}. В полночь 17 октября, во вторник, в селении Кампоформио (между Пассериано, где держал свою ставку Наполеон, и Удине, где находился штаб Кобенцля), был подписан мирный договор. Австрия уступала французам Австрийские Нидерланды (то есть Бельгию) и западный берег Рейна. Кроме того, Франция получала венецианские Ионические острова, а Австрия – Истрию, Фриуль, Далмацию, саму Венецию, долину Адидже и низовья По. Австрия признавала Лигурийскую и Цизальпинскую республики (последняя объединялась с Циспаданской республикой). Франция и Австрия объявляли таможенный «режим наибольшего благоприятствования» друг для друга. Герцог Модены лишался своих владений в Италии и взамен получал от Австрии герцогство Брейсгау восточнее Рейна. В ноябре в Раштатте открылась конференция, намеренная решить судьбу Священной Римской империи и определить рейнским государям компенсацию за экспроприацию, а также создать в Швейцарии профранцузские Леманскую (то есть на озере Леман, или Женевском) и Гельветическую республики.
«У меня нет сомнений, что договор, который я только что подписал, станут шумно критиковать», – написал Наполеон на следующий день Талейрану, но оговорился, что единственным способом добиться лучших условий было возобновить войну и захватить «у Австрии еще две-три провинции. Было ли это возможно? Да. Вероятно ли? Нет»{474}. Наполеон поручил Бертье и Монжу доставить договор в Париж, чтобы они разъяснили его преимущества. Они справились с поручением настолько успешно, а воодушевление публики по случаю мира было настолько пылким, что Директория безотлагательно ратифицировала договор. Впрочем, некоторые ее члены неофициально выразили сожаление из-за отсутствия республиканской солидарности с Венецией. (Говорят, что, когда его спросили о статьях относительно Венеции, Наполеон объяснил: «Я играл в “двадцать одно” и остановился на двадцати [очках]»{475}.) В тот же день, когда Наполеон подписал Кампоформийский договор, подведя итог пятилетней войне с Австрией, он написал министру внутренних дел Цизальпинской республики и учредил для музыкантов со всей Италии конкурс на лучшее сочинение в честь покойного генерала Гоша{476}.
Расхваливая Талейрану Кампоформийский договор, Наполеон задумался о новых приоритетах Франции: «Наше правительство должно разрушить англиканскую монархию – или само приготовиться к гибели из-за порочности этих коварных и изобретательных островитян. Настоящий момент дает нам прекрасную возможность. Давайте же сосредоточим все усилия в военно-морской сфере и уничтожим Англию. После этого Европа окажется у наших ног»{477}. Талейран по просьбе Наполеона нажал на нужные рычаги, и всего через девять дней Директория назначила его командующим новой армией, названной Английской. Наполеон немедленно приступил к делу. Он предложил забрать у наследников Гоша его карты Англии, распорядился вновь произвести инспекцию всех портов от Дюнкерка до Гавра и строить множество вооруженных транспортов{478}. 13 ноября Наполеон отправил полковника-артиллериста Антуана Андреосси в Париж «лить пушки того же калибра, что и английские, чтобы, попав в эту страну, французы смогли пользоваться их ядрами»{479}.
Кроме того, Наполеон позаботился о том, чтобы героям из Итальянской армии достались заслуженные почести, и отправил список ста храбрейших, представленных к почетному золотому оружию. В их числе были лейтенант 85-й линейной полубригады Жубер (он с 30 солдатами взял в плен 1500 австрийцев при Риволи), тамбурмажор 39-й линейной Сико, который при Каллиано в одиночку захватил сорок пленных, полковник 27-й полубригады легкой пехоты Дюпа (за то, что «одним из первых взошел на мост в Лоди»), а также гренадер Каброль (32-я линейная), который при Лоди под огнем неприятеля поднялся по лестнице на стену и открыл городские ворота{480}. Наполеон отправил в Париж флаг, на полотнище которого было обозначено количество якобы взятых в походе пленных (150 000 человек), захваченных у неприятеля знамен (170), орудий (600), линейных кораблей (9), заключенных мирных договоров, «освобожденных» городов и, наконец, художников, чьи шедевры он отослал в Париж (в том числе Микеланджело, Тициана, Веронезе, Корреджо, Рафаэля и Леонардо да Винчи){481}.
