Позднее в том месяце возник небольшой скандал, угрожавший увлечь Наполеона в вихрь коррупции и позора, который не оставил бы ему и шанса добыть славу на берегах Нила. Кроме крупных военных поставщиков (например, Compagnie Flachat и Compagnie Dijon), получавших из казны отложенные выплаты за товары для нужд армии, имелись меньшие фирмы, которых часто обвиняли в манипуляциях с накладными, попытках сбыть государству некачественное снаряжение, испорченное продовольствие, даже в похищении у крестьян лошадей. Одной из таких фирм была Compagnie Bodin во главе с печально известным Луи Боденом. Среди инвесторов его фирмы, как Наполеон, к своему ужасу, узнал от брата Жозефа, числились Баррас, Ипполит Шарль, к тому времени оставивший армейскую службу и ставший профессиональным поставщиком, и Жозефина{510}. Хотя Шарль в августе 1796 года уехал из Италии, он сохранил с Жозефиной тесные отношения.
Одно дело, если Баррас, Талейран и остальные делали свои состояния на предоставлении денег в рост, валютных спекуляциях и использовании инсайдерской информации: общество принимало их сомнительные операции почти как должное. Но если бы стало известно, что супруга Наполеона извлекает доход из снабжения армии, в глазах общества он немедленно утратил бы одно из главных своих преимуществ – безукоризненную репутацию. Более того, теперь его личная война с Compagnie Flachat в Милане, в ходе которой он принудил одного из ее управляющих к эмиграции, выглядела бы полнейшим лицемерием, а вовсе не искренним, горячим желанием добиться для Итальянской армии наилучших условий.
17 марта Наполеон и Жозеф учинили Жозефине суровый допрос. Она впала в бешенство, но правды, как и всегда, не сказала. Бонапарты потребовали рассказать, что именно ей известно о Бодене, помогала ли она ему получить контракты, живет ли Ипполит Шарль по тому же адресу, что и Боден (предместье Сент-Оноре, дом № 100), и правдив ли слух, что она почти ежедневно посещает этот дом{511}. Из смятенного письма Жозефины, посланного Шарлю немедленно после допроса, следует не только, что она все отрицала, но и что она до сих пор была в него влюблена, что она ненавидела братьев Бонапартов и, возможно, считала спекуляции способом отделаться от брака и своих долгов, а также что теперь она отчаянно пыталась замести следы. «Я ответила, что обо всем этом понятия не имею, – писала Жозефина любовнику, – а если он хочет развода, пусть так и скажет, зачем эти фокусы, а я самая несчастная из женщин. Да, мой Ипполит, я их ненавижу; моя любовь и нежность принадлежат лишь тебе… Ипполит, я покончу с собой, да, я хочу окончить свою жизнь, которая отныне для меня тягостное бремя, раз я не могу посвятить ее тебе»{512}.
Кроме того, Жозефина попросила Шарля передать Бодену, чтобы тот твердо отрицал ее участие и сказал, что не прибегал к ее помощи для получения контрактов от Итальянской армии; научить портье в Сент-Оноре, чтобы он отрицал, что видел ее, а Бодена предупредить, чтобы он в Италии не пользовался ее рекомендательными письмами. Жозефина закончила письмо «тысячей поцелуев пламенной любви»{513}. Следующее ее письмо Шарлю гласит: «Лишь ты можешь сделать меня счастливой. Скажи, что любишь меня, и только меня. Я стану счастливейшей из женщин. Передай мне со [слугой] Блонденом 50 000 ливров [1,25 млн франков] из твоих сумм… Вся твоя (Toute à toi)»{514}.
У Наполеона, планировавшего поход в Египет, были все основания бежать из Парижа, который в его представлении теперь отождествлялся с коррупцией, изменой, горем, тайными пороками и глубоким позором. Наполеон всегда видел себя благородным рыцарем, как Клиссон из его повести, а поступки Жозефины и Директории угрожали этому идеалу. Снова пришло время удвоить ставки.
