Ночь смягчила плохое настроение предыдущего дня. Все, что граф Бертран и граф де Монтолон рассказали о священниках и докторе, не уняло раздражения императора, которое у него вызвало известие о том, что они посетили «Колониальный дом». На следующее утро император вызвал их к себе. Первыми были священники. Отец Буонавита и отец Виньяли подошли к постели, в которой лежал император, и, склонив колени, поцеловали его руку. Император пригласил их сесть, задал им вопросы о своей семье и затем немного поговорил с ними. На все, что ему было сказано о любви мадам Мер к нему, он ответил, что его мать всегда его очень любила, он и принцесса Полина были избалованными детьми в его семье, и во время критических ситуаций, в которых она оказывалась, мадам Мер всегда проявляла сверхчеловеческое мужество и силу характера. Император поговорил с отцом Буонавита о его возрасте, его здоровье, об опасностях его путешествия и его страхе перед суровым климатом, который может оказаться губительным для него. Император задал несколько вопросов отцу Виньяли о его занятиях в духовной семинарии Сен-Сюльпис и его пребывании на острове Эльба, поговорил с ним о Корсике, где он родился, и поинтересовался его медицинской практикой. Он сказал отцу Буонавита, что хотел бы, чтобы в следующее воскресенье в его гостиной была проведена месса; о том, кто будет проводить мессу, они должны договориться между собой, но присутствовать на ней они будут оба. Император отпустил их, вновь поблагодарив за то, что они приехали, чтобы разделить его ссылку. Оба священника остались очень довольны оказанным им приемом; радость светилась на их лицах.
Когда к императору привели д-ра Антоммарки, он расспросил его о его семье, о Корсике, где он также родился, и о его учебных занятиях. Судя по всему, император был удовлетворен ответами доктора, но нашел его довольно молодым и несколько самоуверенным. Император попросил гофмаршала объяснить отцу Виньяли, что тот в Лонгвуде будет занят только обязанностями священника. Отпуская доктора, император сказал ему: «Отдаю отца Буонавита под ваше попечение, боюсь, что кардинал послал этого доброго старика только для того, чтобы он нашел здесь свою могилу. Он достойный уважения человек, о котором нужно хорошо заботиться».
Все эти люди приступили к своим обязанностям. Доктору было определено жалованье в размере 9000 франков, отцу Буонавита — 6000 и отцу Виньяли — 3000, которое в соответствии с распоряжением императора я должен был выдавать им. Так как не было необходимости в том, чтобы выдавать все эти суммы целиком, то император сказал мне, чтобы я выдавал каждому священнику по 250 франков в месяц на их расходы, изымая 500 франков из жалованья графа де Монтолона в размере 2000 франков, которые он получал, когда графиня де Монтолон была еще в Лонгвуде, и выдавать доктору 250 франков из средств, выделенных на домашние расходы Лонгвуда. Каждому из них для обслуживания был выделен отдельный слуга-китаец, и все трое получили для себя общий стол. Доктор поселился в бывшей квартире д-ра О’Мира, отец Буонавита занял помещение генерала Гурго, а отец Виньяли — квартиру дежурного офицера, который перебрался в квартиру графа де Монтолона.
На следующее воскресенье в гостиной была отпразднована месса, на которой присутствовали все жители Лонгвуда. Император считал, что каждый волен следовать канонам своей религии, но на всех произвело бы плохое впечатление, если бы кто-то проявил себя атеистом. Император заботился о благополучии священников, но виделся с ними мало, так как они не были интересными собеседниками. Они привезли с собой ящик с книгами; Евангелие с комментариями, взятое с собой отцом Буонавита, и Библия, уже находившаяся в библиотеке, были единственными религиозными книгами в Лонгвуде. Это не правда, как заявлял г-н де Ботерн в своей книге «Беседы Наполеона о религии на острове Святой Елены», что император находил пищу для ума в этих двух книгах, которые, как утверждал г-н де Ботерн, постоянно находились на его столе. Император признавал духовное совершенство Евангелия и говорил, что в Египте можно было пройти всю страну, взяв с собой только одно Евангелие, но обе эти религиозные книги оставались в библиотеке. На острове Святой Елены император читал самые разнообразные книги, даже «Новую Элоизу», на полях которой он оставил собственноручные заметки. С одобрения императора гофмаршал поручил религиозное воспитание своих детей отцу Виньяли, который позднее проводил мессу в резиденции супруги гофмаршала для нее и для ее семьи.
Во время своего первого вызова д-р Антоммарки внимательно ознакомился с состоянием здоровья императора. Он подробно переговорил с гофмаршалом, графом де Монтолоном и со мной, чтобы собрать необходимую информацию, которая бы позволила ему не совершать ошибок при применении прописываемых им лекарств. Как и его предшественники, он рекомендовал физические упражнения, массаж ног, который снимал опухоль и помогал императору легче переносить пешие прогулки, прогулки верхом и поездки в карете.
