— В чём дело, Ангелина, не видишь, я с дочерью разговариваю? В дом зайди!
— Тимур, я волновалась, — растерялась Львовна, не ожидавшая такого выпада, но ту же возмутилась. — А почему ты со мной говоришь в таком тоне?
Вообще-то я тоже удивлена, но совсем не против, чтобы папочка продолжал с ней. Хоть от меня отвлечётся. К сожалению, Вася, вероятно, тоже по мне соскучилась и вышла на террасу, сверкая улыбкой и стуча каблучками.
— Я что-то непонятное сейчас сказал? — папа говорит очень тихо, а это особенно страшно. — Быстро потерялись обе!
Васенька, хорошо знающая этот тон, потерялась мгновенно, сознательно забыв здесь Ангелину. А дурная Львовна решила восстановить справедливость.
— Тимур! Что ты себе позволяешь?
— Брысь отсюда! — папа перешёл почти на шёпот.
Ангелина недоверчиво вытаращила глаза, всхлипнула и стремительно скрылась в доме. Это из-за меня, что ли, папочка впал в неконтролируемый гнев?
— Пап, ты чего?
Он тяжело вздохнул, опустился в кресло и посадил меня на колени.
— Я был занят и слишком поздно проверил где ты. Хорошо, что к тому времени ты уже выехала домой и написала сообщение, а иначе твоему безголовому рыцарю пришлось бы жёстко ответить. Ты о чём думала, отправляясь в опасный парк ночью? Там только за прошлый месяц трёх девчонок изнасиловали.
— Пап, но ведь не ночь была…
— Замолчи, Лали! Ты просила дать тебе больше свободы, и я честно пошёл навстречу, понимая, что свидание под надзором — это неприятно. Больше не проси оставлять тебя без охраны и скажи спасибо, что я не свернул шею твоему Роману. Говорил же, что этому психу нельзя доверять.
— Да при чём здесь Ромка? Я не с ним была в парке! — мой голос дрожит от обиды за себя и от страха за то, что папа может навредить Ромке.
— Ты меня обманула? — папа заглядывает мне в глаза. — С кем ты была?
— Нет, я не обманывала, — я глубоко дышу, силясь не расплакаться. Как же было стыдно признаваться… — Я сама убежала от Ромки, потому что совсем не нужна ему… А поняла это только сегодня.
Слёзы всё же потекли из глаз.
— Он обидел тебя? — страшным голосом спросил папа, прижимая меня сильнее.
— Нет, конечно… Просто я очень люблю человека, которому неприятна. Пап, это так страшно… Как с этим справиться?
И папочка снова утешает свою плаксу. Он как солнечный остров посреди опасного страшного океана. Остров, где я всегда могу передохнуть и отогреться. Главное, не заплывать далеко, чтобы хватило сил вернуться обратно.
Папа рассказывает, какая, на самом деле, огромная и прекрасная жизнь у меня впереди. Надо просто поверить в себя и перестать цепляться за прошлое…
Мне очень хочется верить в счастье, обещанное папой… Но так страшно представить будущее, в котором рядом не будет Ромки. Невозможно.
Папа говорит, что постоянно оглядываясь, я рискую не разглядеть так много хорошего или могу пропустить главное… Он даже не понимает, что ГЛАВНОЕ я уже упустила… А теперь с постоянным охранным хвостом я точно не смогу ничего путного увидеть. И вдруг вспоминаю Гришу.
Я рассказываю о нём папе, а ещё о заповеднике и его обитателях, о чистом горном воздухе… Надо же, сколько я всего запомнила! И, конечно, рассказываю о подснежниках. И я очень рада, что папа хочет познакомиться с моим спасителем — уральским медведем Григорием.
Этой ночью я очень долго не могу уснуть, потому что вопреки папиным советам упрямо оглядываюсь на своё прошлое…
