Он обхватил руками мое лицо и наклонился, целуя меня. Мы замерли на мгновение, и я погрузилась в ощущение его губ, прижатых к моим. И сразу же нужда, облегчение и сдерживаемое на протяжении нескольких недель желание накрыли мою нервную систему волной сбивающих с толку эмоций.
Я отвечала на поцелуй всем своим существом, прижимаясь к нему, хотя его экипировка этому мешала. Я ничего не могла с собой поделать и уж точно не работала на аудиторию. Его руки обвили меня, и он прорычал мое имя мне в губы.
Он приподнял меня так, что я поднялась на носочках и сжала в кулаки шелковистую ткань на его спине. Толпа, стадион, Надя – все отошло на второй план.
Над полем раздался свисток, обозначающий конец игры, и, прерывисто вздохнув, Сорен отстранился на несколько дюймов. Он потерся носом о мой и поставил меня на ноги.
Я не хотела его отпускать. Эта мысль накрыла меня с такой силой, что я была почти уверена: она высветилась у меня на лбу большими неоновыми буквами. После всей той ментальной акробатики, которой я все это время занималась, такая простая истина пробивалась вперед.
Пришел день неудобных осознаний, а я спала недостаточно, чтобы с ними справляться.
Кто-то толкнул меня сзади, и Сорен хмуро посмотрел на обидчика через мое плечо. Я умудрилась забыть, что мы перекрываем проход на стадионе после крупного футбольного матча колледжа. Я огляделась, чтобы посмотреть, скольких зрителей мы привлекли.
Оказалось, не так много. Болельщики закружили по полю, как только игра закончилась, а Надя ушла в какой-то момент во время нашего драматичного послеигрового поцелуя. Я знала, что спортивные репортеры запечатлели этот момент между нами, но теперь мы затерялись в толпе людей, пытавшихся выйти.
Он вздохнул.
– Прости.
Я попыталась отстраниться, чтобы посмотреть ему в лицо, но его руки напряглись, удерживая меня на месте.
– Почему
– Я не хотел, чтобы все так вышло.
Я пыталась звучать спокойно, но мое сердце упало.
– Все это часть сделки, правда?
– Нет. В сделке никогда не было того, что ты так сильно будешь обо мне беспокоиться.
Мои брови сошлись на переносице.
– Откуда ты знаешь?
– Я бы чувствовал себя так же. Плюс, Надя написала Ди.
– Ты в порядке?
– Да. Дэниелс выбил из меня весь дух, и протокол требует, чтобы я лежал, пока полностью не восстановлю функционирование организма, – он широко улыбнулся. – Хотя я чертовски хорошо пробежал.
Остатки моего беспокойства растаяли, и я резко почувствовала упадок сил. Яркая радость его улыбки напомнила мне, зачем вообще мы этим занимались. Он не просто хотел иметь право выбирать свое будущее, он хотел играть конкретно в профессиональный футбол.
С такими навыками его точно возьмут, если он рискнет. Ему не нужен был дополнительный год для получения права на участие, а значит, на самом деле он не нуждался в моем влиянии – ему нужна была моя поддержка, чтобы пойти на этот риск, даже если она стоит мне места проживания. Безразличность к собственной потенциальной бездомности означала, что я увязла гораздо глубже, чем думала, и у меня не было сил разбираться с последствиями.
Я улыбнулась ему самой широкой улыбкой, на которую только была способна.
– Ага, ты заработал победный тачдаун игры. Лучше и быть не может. Тебя отвезти домой?
Он склонил голову на бок, вероятно, заинтересовавшись несоответствием между моим счастливым лицом и уставшим тоном. Я не стала утруждать себя объяснениями. День прошел не так, как я ожидала, и я находилась на грани возможностей формулировать мысли.
– Нет, я на пикапе, и мне нужно закончить здесь. Увидимся дома?
Я кивнула, планируя уснуть к тому моменту, когда он приедет.
Сорен еще раз быстро меня поцеловал и ушел с трибун. Снова перепрыгнув через ограждение, он пробежал к своей экипировке под одобрительные возгласы и поздравления. Я покачала головой от этой картины. Сорен выставлял себя так, словно ему нравилось внимание, но я знала правду.
Он любил игру, а для успеха ему не нужна я.
Я слышала, как Сорен пришел, но, будучи трусихой, я притворилась, что сплю, когда он ожидаемо заглянул проверить меня. В последующие часы я слышала, как он суетится на кухне, смотрит телевизор так тихо, что мне было почти не слышно, и, наконец, уходит в свою комнату.
Солнце село, и, хоть я отключалась периодически, каждый раз, когда я по-настоящему засыпала, кошмар резко будил меня. Он включал в себя бонус в виде неподвижного Сорена после обычного дерьма, в котором моя мама обвиняет меня в том, что я бросила семью после ее смерти.
После четвертого или пятого пробуждения я уже даже не пыталась уснуть. Может ли человек умереть от недостатка отдыха? Казалось, что ответ «да», но я не могла вспомнить, будет ли это прямая смерть, как от истощения, или недостаток сна приводит человека к принятию ужасных решений, ведущих к смерти.
Я перевернулась на спину и откинула одеяло. Потолок не дал мне никакого совета, и я снова подумала о подозрении, скользившем в моем сознании с Хэллоуиновской ночи. Кошмар покинул меня, когда Сорен спал рядом.
