К концу апреля большинство раненых солдат вернулось в части, но офицеров все еще не было. Командира полка Дьяконова, командира батальона Иванова и командира первой роты подполковника Юрьев-Пековец также не было. Они продолжали «лечиться» в Париже. Солдаты были возбуждены и злобно настроены. На общих собраниях стали требовать немедленной отправки в Россию. Офицеры на собраниях почти не участвовали, но знали все, что говорилось на собраниях через подпрапорщиков, фельдфебелей и денщиков.
Появившаяся еще раньше трещина между солдатами и офицерами, теперь увеличивалась с каждым днем. Вернувшийся Иванов вступил во временное командование полком. Он собрал всех солдат первого батальона и долго говорил о том, как теперь нужно вести нам себя, солдатам «свободной республики». Но его никто не слушал. Солдаты хотели знать другое: когда французы по-человечески будут относиться к русским раненым; скоро ли полки получат отдых в оборудованном лагере; где будет возможно сходить в баню, в кино и постирать белье; когда русские войска будут отправлены домой. Ни на один вопрос Иванов не дал положительного ответа. Солдаты разошлись с собрания, не желая больше слушать болтовню полковника. Хотя он и старался изобразить из себя старого революционера, но мы понимали, что Иванов нахально врет, он просто хочет втереться в наше доверие. Солдаты крепко помнили его проделки в лагере Майи с первой ротой за побег Петрыкина и ясно представляли себе, что это за птица.
Полковой комитет второго полка вынес постановление о проведении демонстрации и митинга Первого мал. Сбор был назначен в деревне, занимаемой вторым батальоном. Эта деревня находилась в середине между деревнями, занимаемыми первым и третьим батальонами. А двадцать восьмого апреля был получен приказ командира бригады о том, чтобы все тяжелые и легкие пулеметы полков передать французским инструкторам для проверки и ремонта. Солдаты сразу сообразили, что здесь не проверкой пахнет, а разоружением. И все как один заявили, что пулеметы исправны, ремонтировать их нечего. Что же касается проверки, то мы и сами, дескать, сумеем проверить их не хуже французских инструкторов. Несмотря на все уговоры и разъяснения офицеров и самого полковника Иванова, ни один пулемет сдан не был и французские инструктора уехали не солоно хлебавши. По постановлению общих собраний рот в этот же день во всех дворах, где стояли пулеметы, были выставлены круглосуточные, вооруженные винтовками, караулы, и никого без письменного разрешения комитета во двор не пропускали. Тридцатого апреля Иванов на общих собраниях батальонов зачитал второй приказ командира бригады, которым запрещалось устраивать первомайскую демонстрацию и митинг. Солдаты ответили Иванову: «Демонстрация и митинг будут проведены».
Первого мая рано утром все мы были на ногах. Всюду можно было видеть группы солдат, старательно чистивших винтовки, пулеметы, легкие траншейные пушки. Чистились сапоги и медные бляхи поясков. Портные шили красные знамена, музыканты терли мелом инструменты. Артельщик первой роты Харлашка выскоблил походную кухню и украсил красными флажками сбрую кухонных лошадей. Кухня была на полных парах. Харлашка затопил ее с таким расчетом, чтобы сразу после митинга раздать солдатам специально приготовленный первомайский обед. Сам он был в красной сатиновой рубашке и с красным бантом на груди.
Когда весь батальон был в сборе, вынесли развернутое полковое знамя. Старший унтер-офицер Сабанцев, человек трех аршин и двух вершков, встал со знаменем впереди батальона. Музыканты полка выстроились позади знаменосцев. Все офицеры, за исключением капитана Савицкого, командира минометной команды, и поручика Быховского, командира пулеметной команды, категорически отказались участвовать в демонстрации, хотя к ним посылали специальную делегацию из представителей ротных комитетов.
Команду подавал член полкового комитета Сапронов. По команде: «шагом марш!» в такт музыке тысяча ног ударила о твердую землю. Демонстрация началась.
Солдаты шли ровно, плавно, не сбиваясь с ноги. Начищенные штыки слегка покачивались. За стрелками шли пулеметчики под командой Быховского, забрав с собою все до единого пулемета. За пулеметчиками со всеми минометами шли минометчики под командой капитана Савицкого. У всех было: приподнятое настроение, и три километра до соседней деревни прошли быстро и незаметно.
Около деревни, в которой стоял второй батальон, был хороший ровный плац. На этом плацу и построился первый батальон, в ожидании второго и третьего. Скоро подошли и они. Построенный полк представлял из себя букву П.