Потом филиппинка с клиентом еще долго обсуждали разницу в похоронных обрядах и религиях. Натали послушно отвечала на вопросы, чувствуя, как проваливается в липкий бессвязный сон.
«Вот и всё, Накамуры нет, теперь я уже совсем одна».
В этот момент словно почувствовавший ее отчаяние злюка менеджер засмеялся на другом конце зала. Натали с трудом отсидела положенный час и, добравшись до гримерной, долго не могла отпиться водой.
Конечно, Накамуру жалко, но, если разобраться, это всего лишь один из гостей и будет другой, не может такого случиться, чтобы никого не было.
– Натали-сан хэлпу, – раздался над самой ее головой вкрадчивый голос официанта. Девушка послушно поднялась и направилась к зеркалу; косметику, конечно, хорошо бы подновить, но и так сойдет.
– Натали-сан! – торопил официант.
– Куда? – спросила она уже на бегу.
Оказалось, что ее ждали за пятым столом, – в умат пьяная компания, во главе которой восседал огромный очкастый японец.
– Добрый вечер, меня зовут Натали. – Она улыбнулась и начала протискиваться на предложенное ей место в самой гуще копошащейся пьяни. Где первым делом ее больно схватили за грудь, но едва она «со смехом», как и положено девочкам-хостес, вырвалась, как получила хороший шлепок по заднице.
«Ну, с почином!» – мрачно поздравила она сама себя, метнув гневный взгляд на сделавшего было шаг в ее сторону, но остановившегося менеджера. Будет он помогать ей, в самом деле, или нет?
– Ты дура! Ты не понимаешь по-японски! – выдохнул ей в лицо винные пары здоровяк. – Я вас всех ненавижу! Ненавижу!!!
– Да?.. – Она снова посмотрела на менеджера и, не дождавшись хоть какой-нибудь подсказки, кивнула клиенту. – Извините, но я действительно не понимаю по-японски.
– Ты дура! – подытожил клиент.
В тот вечер ее больше не подсаживали, и Натали отдыхала, приходя в себя.
Накамура умер: погиб, покончил с собой – неважно. Главное, его больше нет. А как же его сынок?! Мысль обожгла, Натали моментально собралась, уже не чувствуя усталости. Конечно, в Японии гуманные законы, и осиротевшего пса непременно заберут соответствующие службы, пристроят в приют и затем найдут ему новых хозяев.
Вопрос: а они точно найдут его сейчас, а не через месяц?
Натали четко знала: у Накамуры никого нет, никого, кто мог бы прийти в его отсутствие и хотя бы налить собаке воды.
Интересно, кому госпиталь должен был сообщить о смерти одинокого человека? И как быстро это делается?
После работы она переоделась в джинсы и худи с капюшоном и выскочила из дома. Конечно, в Японии очень низкая преступность и полиция на высоте. И если она, даже из самых добрых побуждений, залезет в чужой дом и ее поймают, ее ждет неминуемая кара. И тут, скорее всего, обыкновенной высылкой из страны не отделаться. Посадят в тюрьму, а тюрьмы в Японии ужасные, она об этом где-то читала. Но, с другой стороны, если ничего не делать, Сан (Сынок) может просто умереть в запертом доме.
Конечно, у Накамуры есть приятели, например этот, что передал печальную новость, но знают ли они о запертой собаке?
«Ладно, подойду к дому, а там по обстоятельствам».
Наверное, следовало просто обратиться в полицию, но Натали прекрасно понимала, что ее японского не хватит для того, чтобы обрисовать ситуацию. Во-первых, она не знает, точно ли Накамура носил эту фамилию или это просто псевдоним посетителя клубов. Ночные клубы в Японии содержит местная мафия, поэтому посетители обычно называют девочкам придуманные имена и фамилии. Во-вторых, она должна четко назвать его адрес, и опять закавыка: Натали знала только, как добраться до его дома, то есть чисто визуально, и, если бы дело происходило в России, она бы с легкостью все объяснила. В-третьих, согласно ее трудовому договору, она не имела права посещать своих друзей-японцев, да и вообще встречи вне клуба категорически запрещены. Филиппинки с их дополнительными доходами не в счет, у них свои правила и свои финансовые отношения с администрацией. Следовательно, если руководству клуба станет известно о таком ее проступке, ее вышвырнут, возможно, даже не заплатив положенного.
Доро́гой Натали раздумывала над ситуацией так и эдак, несколько раз хотела повернуть и вернуться в апартаменты, но в результате сама мысль о страдающем животном перевесила мелочные доводы рассудка.
И вот наконец рынок, а за ним, как она и предполагала, черный, без единого огонька дом. Девушка подошла вплотную, прислушалась. Тишина. Постучалась. Внутри раздалось шевеление, и вскоре в окне появилась знакомая собачья морда.
– Погоди, маленький, я сейчас. – Натали отошла, прикидывая, получится ли у нее выбить стекло и затем вытащить пса или лучше искать полицейского и тащить его за руку к дому. Она даже простроила фразу: «Накамура-сан умер. А его собака заперта дома одна. Собака голодная, плачет. Помоги, пожалуйста». Японских слов не хватило, «заперта» (клозет) она взяла из английского. Но полицейский должен был ее понять. Главное, дотащить его до дома и чтобы сынок Сан вот так же выглянул из окна.
