– У меня есть сынок. Я его очень люблю. Сын все-таки, – рассказывал Накамура. – Он вот такого роста, – показал себе по грудь. Действительно, не слишком большой рост для мужчины, даже ниже Наташи получился; впрочем, кто сказал, что это мужчина, может, мальчик, и не беда, что отцу уже за семьдесят, любви все возрасты покорны; к примеру, у Накамуры вполне может оказаться молодая жена. – Ладно, дальше. Его руки, – Накамура провел по своим рукам, чтобы было понятнее, о чем он, – серые, – ткнул ногтем в пепельницу, прямо в неубранный пепел, – вот такого цвета у него руки, а ноги – черные.
Девочки начали переглядываться. Что за сынок такой? Урод, наверное.
– А вы его к нам приведите, в клуб, – предложила Олеся.
– Сюда нельзя, он дома заперт, – кивнул своим мыслям Накамура.
– Ну точно идиот, – шепнула Наташе Олеся.
– А голова у него умная и зубастая, а…
– А какой у него хвост? – Наташа не знала, как будет по-японски хвост, и попросила Олесю перевести, а сама взяла в руки салфетку и покрутила ею у своих ягодиц. Получилось очень даже мило.
– Хвост?! – от души хохотал Накамура. – Ты отгадала, собачий у него хвост, какой еще! Колечком, – форму хвоста нарисовал в воздухе руками.
Теперь все встало на свои места. За отгаданную загадку в тот вечер Натали получила в подарок шоколадку, и с тех пор они с Накамурой подружились и время от времени выезжали на берег моря купаться.
Вчера Накамура в первый раз заявился с приятелем, который сразу же начал задавать Натали вопросы на таком скверном английском, что лучше бы говорил по-японски. К тому же приятель вел себя развязно и несколько раз даже пытался приобнять новую знакомую, хотя отлично понимал, что, раз Накамура сам представил ее как своего друга, лезть к ней не стоило.
Накамура нравился Натали своим спокойным характером, он вообще предпочитал молчать и никогда не лез с сальными шуточками – в общем, сокровище. Да еще и при прощании еще в самом начале знакомства сунул ей тысячу йен (приблизительно 10 долларов). Это были первые чаевые, которые Натали получила в клубе, и так обрадовалась, что от избытка чувств кинулась ему на шею. Русские девочки сделали недовольные гримаски, а менеджер – так тот просто был белым от гнева. А что в этом, если разобраться, плохого?
Натали отлично знала, что филиппинки зачастую подрабатывают проституцией, что они этого не скрывают, а даже наоборот – выпячивают: мол, смотрите и учитесь, какие мы сексуально востребованные и в материальном плане независимые. Судя по тому, что хозяева клуба эту похвальбу отлично слышали, но ничего против обнаглевших девиц не предпринимали, Натали сделала вывод, что филиппинки делятся прибылью с клубом.
А раз так, Натали была кандидаткой на вылет, ибо не приносила клубу никакой дополнительной выгоды и не собиралась; кто такую станет держать?
Ну, где же Накамура, ясно же сказал: «Ашта» – завтра. Значит, надо ждать.
Натали посмотрела на часы и тут же поймала на себе вечно недовольный взгляд менеджера. Хотя, если разобраться, ему-то, Коту, как его здесь называли, какое дело? И к клиентам он ее редко подсаживает – когда совсем никого нет, и вообще строжит.
«Надо же, такое русское слово – “строжит”».
В это время дверь растворилась, и под радостные «Ираша имассе» (добро пожаловать) в клуб вошел тот самый приставучий приятель Накамуры-сан.
Натали автоматически пригладила волосы. Менеджер застыл с заученной улыбкой на лице. Около нового клиента крутился молодой официант, выбирающий для дорогого гостя самое хорошее место.
«Ну почему же он один?» – напряженно гадала Натали, стараясь заглянуть гостю в глаза и почему-то необычайно волнуясь. Наконец приятель Накамуры поймал ее взгляд и сказал что-то официанту, кивая на нее. Девушка напряженно застыла, и тут же менеджер попросил ее пройти к гостю.
– Добрый вечер, – чуть запинаясь, проговорила она, улыбаясь, – ты меня помнишь?
Фраза заученная, Натали повторяла ее всякий раз, когда видела знакомое лицо.
– Охае (здравствуй). – Клиент устало похлопал по дивану рядом с собой. Натали отметила, что он выглядит уставшим и бледным.
– Извините, а Накамура-сан придет?
Подсевшая с другой стороны филиппинка принялась хлопотать с выпивкой, бросая на Натали удивленные взгляды: это же ее работа, раз ее первую посадили.
– Накамура-сан… – Клиент говорил долго, то и дело отпивая из стакана разбавленный бренди и смотря то на Натали, то на филиппинку, которая после первых же слов начала охать и стонать.
– Что же? Что же случилось? – даже не пытаясь перевести вопрос на японский, лепетала по-русски Натали.
– Накамура-сан… – Филиппинка выхватила палочку для размешивания льда и несколько раз, сжав зубы, ткнула ею себя в живот.
– О боже! Он жив? Госпиталь?! – неожиданно громко вскрикнула или даже взвизгнула Натали.
– Госпиталь най, – грубо отрезала островитянка и, с минуту подумав, показала пантомимой, как копают землю. – Росья (Россия), – со знанием дела добавила она, потом щелкнула зажигалкой и показала руками вверх, как будто бы дым поднялся в небо. – Нихон (Япония).
