Величайшим из финикийских городов был Тир — то есть скала, построенная на острове в нескольких милях от побережья. Он тоже начинался как крепость, но великолепная гавань и защищенность от нападений вскоре превратили его в метрополию Финикии, космополитический бедлам, куда стекались купцы и рабы со всего средиземноморского мира. Уже в IX веке до н. э. Тир достиг богатства при царе Хираме, друге царя Соломона, а ко времени Захарии (ок. 520 г. до н. э.) он «скопил серебра, как пыли, и чистого золота, как трясины на улицах».27 «Здешние дома, — говорит Страбон, — имеют много этажей, даже больше, чем дома в Риме».28 Богатство и мужество сохраняли независимость до прихода Александра. Молодой бог увидел в ней вызов своему всемогуществу и уничтожил ее, построив дамбу, которая превратила остров в полуостров. Успех Александрии довершил разорение Тира.
Как и у каждого народа, ощущающего сложность космических течений и разнообразие человеческих потребностей, у Финикии было много богов. У каждого города был свой Ваал (то есть Господь) или городской бог, который считался предком царей и источником плодородия земли; кукуруза, вино, смоковницы и лен — все это дело рук святого Ваала. Тирского Ваала звали Мелькарт; подобно Гераклу, с которым греки его отождествляли, он был богом силы и совершал подвиги, достойные Мюнхгаузена. Астарта — греческое имя финикийской Иштар; в одних местах ей поклонялись как богине холодного артемийского целомудрия, а в других — как амурному и распутному божеству физической любви, в этом виде она отождествлялась греками с Афродитой. Как Иштар-Милитта получала в жертву девственность своих почитательниц в Вавилоне, так и женщины, почитавшие Астарту в Библе, должны были отдать ей свои длинные локоны или отдаться первому незнакомцу, добивавшемуся их любви в предместьях храма. И как Иштар любила Таммуза, так и Астарта любила Адони (то есть Господа), смерть которого от клыков вепря ежегодно оплакивали в Библе и Пафосе (на Кипре) с плачем и биением в грудь. К счастью, Адони воскресал из мертвых так же часто, как и умирал, и возносился на небо в присутствии своих поклонников».29 Наконец, был Молох (т. е. царь), страшный бог, которому финикийцы приносили в жертву живых детей; в Карфагене во время осады города (307 г. до н. э.) на алтаре этого огненного божества были сожжены до смерти двести мальчиков из лучших семей.30
Тем не менее финикийцы заслуживают отдельной ниши в зале цивилизованных народов, ведь именно их купцы, вероятно, научили египетскому алфавиту народы древности. Не экстазы литературы, а потребности торговли привели к единению народов Средиземноморья; ничто не может лучше проиллюстрировать некую генеративную связь между торговлей и культурой. Мы не знаем, что финикийцы ввели этот алфавит в Греции, хотя греческая традиция единодушно утверждает это;31 Возможно, Крит передал алфавит и финикийцам, и грекам.32 Но более вероятно, что финикийцы взяли буквы там же, где и папирус. Около 1100 года до н. э. мы видим, что они импортировали папирус из Египта;33 Для народа, который вел и вел множество счетов, это было неоценимым удобством по сравнению с тяжелыми глиняными табличками Месопотамии; кроме того, египетский алфавит был огромным улучшением по сравнению с неуклюжими слоговыми таблицами Ближнего Востока. Около 960 года до н. э. царь Тира Хирам посвятил одному из своих богов бронзовую чашу, на которой была выгравирована алфавитная надпись;34 А около 840 г. до н. э. царь Моава Меша возвестил о своей славе (на камне, хранящемся сейчас в Лувре) на семитском диалекте, написанном справа налево буквами, соответствующими буквам финикийского алфавита. Греки изменили расположение некоторых букв, поскольку писали слева направо; но по сути их алфавит был тем, которому их научили финикийцы и которому они, в свою очередь, научили Европу. Эти странные символы — самая ценная часть нашего культурного наследия.
Однако самые древние известные нам образцы алфавитного письма появились не в Финикии, а на Синае. В Серабит-эль-Хадиме, маленькой деревушке на месте, где в древности египтяне добывали бирюзу, сэр Уильям Флиндерс Петри нашел надписи на странном языке, относящиеся к неопределенному времени, возможно, уже к 2500 году до н. э. Хотя эти надписи никогда не были расшифрованы, очевидно, что они были написаны не иероглифами, не слоговой клинописью, а алфавитом.35 В Запуне, на юге Сирии, французские археологи обнаружили целую библиотеку глиняных табличек — некоторые из них были написаны иероглифами, некоторые — семитским алфавитным письмом. Поскольку Запуна, по-видимому, была окончательно разрушена около 1200 года до н. э., эти таблички относятся предположительно к тринадцатому веку до н. э,36 и вновь наводят нас на мысль о том, насколько древней была цивилизация в те века, к которым наше невежество относит ее зарождение.
