Рядом с распутством на пути к мудрости стоит лень: «Иди к муравью, медлительный. Долго ли ты будешь спать, о ленивец?»223 «Видишь ли ты человека, усердного в своем деле? Он будет стоять перед царями».224 Однако Философ не приемлет грубого честолюбия. «Кто спешит разбогатеть, тот не будет невинным»; и «процветание глупцов погубит их».225 Работа — мудрость, слова — глупость. «Во всяком труде есть польза, но болтовня уст ведет лишь к скудости. Глупец высказывает все, что думает, а мудрый держит это в себе до поры до времени;…даже глупец, когда держит себя в руках, считается мудрым».226 Урок, который Мудрец не устает повторять, — это почти сократовское отождествление добродетели и мудрости, напоминающее о тех александрийских школах, в которых древнееврейская теология соединялась с греческой философией, формируя интеллект Европы. «Понимание — источник жизни для того, кто его имеет; но обучение глупцов — глупость. Счастлив человек, который находит мудрость, и человек, который приобретает разумение; ибо приобретение его лучше серебра, и прибыль от него лучше чистого золота. Она драгоценнее рубинов, и все, чего ни пожелаешь, не сравнится с нею. В правой руке ее — долгота дней, а в левой — богатство и честь. Пути ее — пути приятные, и все стези ее — мир».227
Иов появился раньше, чем Притчи; возможно, он был написан во время изгнания и аллегорически описывал вавилонских пленников.* «Я называю ее, — говорит вероломный Карлайл, — одной из величайших вещей, когда-либо написанных пером…. Благородная книга; книга всех людей! Это наше первое, самое древнее изложение бесконечной проблемы — судьбы человека и путей Бога к нему на этой земле. Я думаю, что в Библии и за ее пределами нет ничего, написанного с равным литературным достоинством».230a Проблема возникла из-за древнееврейского акцента на этом мире. Поскольку в древнееврейском богословии не было Небес,231 добродетель должна была быть вознаграждена здесь или никогда. Но часто казалось, что процветают только злые, а самые лучшие страдания уготованы доброму человеку. Почему, как сетовал псалмопевец, «нечестивые преуспевают в мире?»232 Почему Бог скрывает Себя, вместо того чтобы наказывать злых и награждать добрых?233 Автор книги Иова теперь задался теми же вопросами более решительно и предложил своего героя, возможно, в качестве символа для своего народа. Весь Израиль поклонялся Яхве (с трудом), как и Иов; Вавилон игнорировал и хулил Яхве; и все же Вавилон процветал, а Израиль ел пыль и носил мешковину запустения и плена. Что можно сказать о таком боге?
В небесном прологе, который, возможно, вставил какой-то ловкий переписчик, чтобы убрать скандал из книги, сатана внушает Яхве, что Иов «совершенен и праведен» только потому, что ему повезло; сохранит ли он свое благочестие в несчастье? Яхве позволяет сатане обрушить на голову Иова множество бедствий. Некоторое время герой терпелив, как Иов, но в конце концов его стойкость ломается, он подумывает о самоубийстве и горько упрекает своего Бога за то, что тот оставил его. Зофар, вышедший насладиться страданиями своего друга, настаивает на том, что Бог справедлив и воздаст доброму человеку даже на земле; но Иов резко пресекает его:
Несомненно, вы — народ, и мудрость умрет с вами. Но у меня есть разумение, как и у вас;…да кто же не знает этого?. Скинии разбойников процветают, а те, кто провоцирует Бога, находятся в безопасности; в чью руку Бог приносит изобилие.
Вот, глаз мой видел все это, ухо мое слышало и понимало. Но вы — фальсификаторы лжи, вы — бесполезные врачи. О, если бы вы вообще сохраняли спокойствие! И это должно быть вашей мудростью.234
Он размышляет о краткости жизни и продолжительности смерти:
Человек, рожденный от женщины, недолговечен и полон бед. Он распускается, как цветок, и срывается; он бежит, как тень, и не продолжается. Ибо есть надежда у дерева, если оно будет срублено, что оно снова прорастет и что нежная ветвь его не увянет. Но человек умирает, и все пропадает; да, человек испускает дух, и где он? Как воды падают из моря, и потоп разлагается и иссякает, так и человек ложится и не встает. Если человек умрет, то будет ли он жить снова?235
Спор продолжается, и Иов все больше и больше скептически относится к своему Богу, пока не называет его «Противником» и не желает, чтобы этот Противник уничтожил себя, написав книгу235a — возможно, какую-нибудь лейбницевскую теодицею. Заключительные слова этой главы — «Слова Иова окончены» — позволяют предположить, что это было первоначальное завершение рассуждения, которое, как и Экклезиаты, представляло сильное еретическое меньшинство среди иудеев.* Но в этот момент в дело вступает новый философ — Элиху, который в ста шестидесяти пяти стихах доказывает справедливость Божьих путей с людьми. Наконец, в одном из самых величественных отрывков Библии голос спускается с облаков:
Тогда Господь ответил Иову из вихря и сказал:
