Авторам Упанишад оставалось лишь подхватить эти проблемы и развить эти намеки в самом типичном и, возможно, самом великом продукте индуистского ума.
«Во всем мире, — сказал Шопенгауэр, — нет такого полезного и возвышающего изучения, как изучение Упанишад. Она была утешением моей жизни и будет утешением моей смерти».95 Здесь, если не считать нравоучительных фрагментов Птах-Хотепа, представлены древнейшие из дошедших до нас философия и психология нашей расы; удивительно тонкие и терпеливые усилия человека понять разум и мир, а также их взаимосвязь. Упанишады так же стары, как Гомер, и так же современны, как Кант.
Это слово состоит из upa, «около», и shad, «сидеть». От «сидеть рядом» с учителем термин стал означать тайную или эзотерическую доктрину, которую мастер доверяет своим лучшим и любимым ученикам.96 Существует сто восемь таких дискурсов, составленных различными святыми и мудрецами в период между 800 и 500 гг. до н. э.97 Они представляют собой не последовательную систему философии, а мнения, взгляды и уроки многих людей, в которых философия и религия все еще были слиты в попытке понять — и благоговейно соединиться — с простой и существенной реальностью, лежащей в основе поверхностного многообразия вещей. Они полны абсурда и противоречий, а иногда предвосхищают все ветры гегелевского словоблудия;98 иногда они представляют формулы, столь же странные, как формула Тома Сойера для лечения бородавок;99 иногда они поражают нас как самые глубокие мысли в истории философии.
Мы знаем имена многих авторов,100 но мы ничего не знаем об их жизни, кроме того, что они время от времени раскрывают в своих учениях. Наиболее яркими фигурами среди них являются мужчина Яджнавалкья и женщина Гарги, которой принадлежит честь быть одним из самых ранних философов. Из них двоих Яджнавалкья обладал более острым языком. Его коллеги-учителя смотрели на него как на опасного новатора, а потомки сделали его доктрину краеугольным камнем неоспоримой ортодоксии.101 Он рассказывает нам, как пытался оставить двух своих жен, чтобы стать мудрецом-отшельником; и в мольбе его жены Майтрейи взять ее с собой мы улавливаем некоторое ощущение той интенсивности, с которой Индия на протяжении тысячелетий занималась религией и философией.
