Немного больше нам по вкусу пришлось религиозное предписание ежедневно купаться; и здесь гигиеническая мера, весьма желательная в полутропическом климате, была облечена в религиозную форму для более успешного привития. Строились «священные» бассейны и резервуары, многие реки назывались священными, и людям говорили, что если они искупаются в них, то очистятся душой и телом. Уже во времена Юань Чвана миллионы людей каждое утро купались в Ганге;73 С того века и до наших дней эти воды никогда не видели восхода солнца, не слыша молитв купальщиков, ищущих чистоты и освобождения, поднимающих руки к священному шару и терпеливо взывающих: «Ом, Ом, Ом». Бенарес стал священным городом Индии, целью миллионов паломников, пристанищем стариков и женщин, приезжающих со всех концов страны, чтобы искупаться в реке и встретить смерть безгрешным и чистым. Есть элемент благоговения, даже ужаса, в мысли о том, что такие люди приходят в Бенарес на протяжении двух тысяч лет, и с дрожью спускаются в его воды на зимнем рассвете, и с опаской вдыхают запах плоти мертвых на горящих гхатах, и произносят одни и те же доверительные молитвы, век за веком, к одним и тем же молчаливым божествам. Безответность бога — не препятствие для его популярности; сегодня Индия верит в богов, которые так долго с невозмутимым спокойствием взирали на ее нищету и запустение, так же сильно, как и раньше.
В Индии святых, кажется, больше, чем в других странах, так что в конце концов посетителю кажется, что они — естественный продукт страны, как мак или змея. Индуистское благочестие признает три основных пути к святости: Джнанайога, путь медитации, Карма-йога, путь действия, и Бхакти-йога, путь любви. Брахманы допускали все три пути, руководствуясь правилом четырех ашрамов, или стадий святости. Молодой брахман должен был начинать как брахмачари, давая обет добрачного целомудрия, благочестия, учебы, правдивости и любовного служения своему Гуру или учителю. После женитьбы, которую не следовало откладывать после восемнадцати лет, он должен был вступить во вторую стадию брахманической жизни как грихастха, или домохозяин, и родить сыновей для заботы и поклонения себе и своим предкам. На третьей стадии (ныне редко практикуемой) претендент на святость удалялся вместе с женой жить как ванапрастха, или житель джунглей, с радостью принимая тяжелые условия и ограничивая сексуальные отношения рождением детей. Наконец, брахман, желающий достичь высшей ступени, мог в старости оставить даже жену и стать санньяси, или «покинувшим мир»; отказавшись от всего имущества, всех денег и всех связей, он должен был оставить только шкуру антилопы для своего тела, посох для руки и кувшин с водой для утоления жажды. Он должен каждый день обмазывать свое тело пеплом, часто пить Пять субстанций и жить исключительно милостыней. «Он должен, — говорится в брахманическом правиле, — относиться ко всем людям как к равным. На него не должно влиять ничего, что происходит, и он должен уметь с совершенным спокойствием смотреть даже на революции, свергающие империи. Его единственной целью должно быть обретение той степени мудрости и духовности, которая окончательно воссоединит его с Высшим Божеством, от которого нас отделяют наши страсти и материальное окружение».74*
