Для Шанкары существование Бога не представляет проблемы, поскольку он определяет Бога как существование и отождествляет с ним все реальное бытие. Но существование личного Бога, творца или искупителя, по его мнению, может вызывать некоторые сомнения; такое божество, говорит этот плагиатор Канта, не может быть доказано разумом, его можно только постулировать как практическую необходимость,115 предлагая мир нашему ограниченному интеллекту и поддержку нашей хрупкой морали. Философ, хотя он может поклоняться в каждом храме и кланяться каждому богу, выйдет за пределы этих простительных форм народной веры; он почувствует иллюзорность множественности и монистическое единство всех вещей,* он будет поклоняться, как Высшему Существу, Самому Бытию — неописуемому, безграничному, беспространственному, вневременному, беспричинному, неизменному Бытию, источнику и субстанции всей реальности,† Мы можем применить к Брахману прилагательные «сознательный», «разумный», даже «счастливый», поскольку Брахман включает в себя все сущности, а они могут обладать такими качествами;116 Но все остальные прилагательные будут одинаково применимы к Брахману, поскольку он включает в себя все качества всех вещей. В сущности, Брахман не имеет ничего общего с личностью и полом, он выше добра и зла, выше всех моральных различий, всех отличий и атрибутов, всех желаний и целей. Брахман — это причина и следствие, вневременная и тайная сущность мира.
Цель философии — найти эту тайну и потерять ищущего в найденной тайне. Быть единым с Богом означает для Шанкары возвыситься над отдельностью и краткостью «я» со всеми его узкими целями и интересами — или опуститься до них; стать бессознательным по отношению ко всем частям, разделениям, вещам; безмятежно пребывать в единстве, в нирване без желаний, с тем великим океаном Бытия, в котором нет ни враждующих целей, ни соперничающих «я», ни частей, ни изменений, ни пространства, ни времени.* Чтобы обрести этот блаженный покой (Ананда), человек должен отречься не только от мира, но и от самого себя; его не должны волновать ни имущество, ни блага, ни добро, ни зло; он должен смотреть на страдания и смерть как на майю, поверхностные проявления тела и материи, времени и перемен; и он не должен думать о своих личных качествах и судьбе; один момент корысти или гордости может разрушить все его освобождение.119 Добрые дела не могут дать человеку спасения, ибо добрые дела не имеют ни силы, ни смысла, кроме как в мире майи — пространства и времени; только знание святого провидца может принести спасение, которое заключается в признании тождества себя и вселенной, Атмана и Брахмана, души и Бога, и в поглощении части в целое.120 Только когда это поглощение завершено, колесо реинкарнации останавливается; ибо тогда становится ясно, что отдельное «я» и личность, к которым приходит реинкарнация, — это иллюзия.121 Именно Ишвара, бог майи, дает перерождение «я» в наказании и награде; но «когда тождество» Атмана и Брахмана «стало известно, тогда, — говорит Шанкара, — существование души как странника и существование Брахмана как творца» (т. е. как Ишвары) «исчезло».122 Ишвара и Карма, подобно вещам и сущностям, принадлежат к экзотерической доктрине Веданты, приспособленной к нуждам обычного человека; в эзотерической, или тайной, доктрине душа и Брахман едины, никогда не блуждают, не умирают, не изменяются.123
Шанкара предусмотрительно ограничил свою эзотерическую доктрину философами; ведь как Вольтер считал, что только общество философов может выжить без законов, так и общество сверхлюдей может жить вне добра и зла. Критики жаловались, что если добро и зло — это майя, часть нереального мира, то все моральные различия отпадают, и дьяволы так же хороши, как и святые. Но эти моральные различия, ловко отвечает Шанкара, реальны в мире пространства и времени и обязательны для тех, кто живет в этом мире. Они не обязательны для души, соединившейся с Брахманом; такая душа не может совершить ничего плохого, поскольку плохое подразумевает желание и действие, а освобожденная душа, по определению, не движется в сфере желаний и (обдуманных) действий. Тот, кто сознательно причиняет вред другому, живет на плане майи и подчиняется ее различиям, ее морали и ее законам. Только философ свободен, только мудрость — это свобода.*
Это была тонкая и глубокая философия для юноши двадцати лет. Шанкара не только развил ее в письменном виде и успешно защищал в спорах, но и выразил ее фрагменты в одной из самых чувствительных религиозных поэзий Индии. Когда все трудности были преодолены, он удалился в отшельничество в Гималаях и, согласно индуистской традиции, умер в возрасте тридцати двух лет.124 Десять религиозных орденов были основаны в его честь, и многие ученики приняли и развили его философию. Один из них — по некоторым данным, сам Шанкара — написал для народа популярное изложение Веданты — Мохамудгару, или «Молот глупости», в котором основные положения системы были изложены с ясностью и силой:
