Нержавеющая королева и нержавеющая женщина, вечно праведная, вечно добрая,В своей могучей печали на поле стояла Гандхари.Усеянные черепами и спутавшимися локонами, потемневшие от потоков крови,Конечности бесчисленных воинов покрывают красное поле.И протяжный вой шакалов разносится над местом бойни,Стервятник и ворон хлопают своими темными и отвратительными крыльями.Пиршествуя на крови воинов, нечистые пишачи наполняют воздух,Безглазые формы голодных ракшасов отрывают трупы от конечностей.Через эту сцену смерти и резни провели древнего монарха,Дамы Куру нетвердыми шагами ступали среди бесчисленных мертвецов,И пронзительный вопль страдания разнесся по усыпанной эхом равнине,Когда они видели своих сыновей или отцов, братьев, господ среди убитых,Они увидели, как волки джунглей поедают предназначенную им добычу,Темные странники полуночи, пробирающиеся к свету дня.Крики боли и вопли страдания разносятся по ужасному полю,Их слабые шаги затихают, и они опускаются на землю,Разум и жизнь покидают скорбящих, и они падают в обморок от общего горя,Смертельный обморок, сменяющий печаль, приносит кратковременное облегчение.Тогда из груди Гандхари вырвался мощный вздох страдания,Глядя на своих страдающих дочерей, она обратилась к Кришне:«Помяните моих безутешных дочерей, овдовевших цариц дома Куру,Они оплакивают своих усопших, как скопа — своего супруга;Как каждая холодная и увядающая черта пробуждает в них женскую любовь,Как среди безжизненных воинов все еще бродят беспокойные шаги;Матери обнимают своих убитых детей, потерявших сознание во сне,Вдовы склоняются над своими мужьями и в непрестанной печали плачут.»Так царица Гандхари пыталась поведать Кришне свои горестные мысли,Когда, увы, ее блуждающий взор упал на сына Дурьодхана.Внезапное страдание охватило ее грудь, а чувства словно помутились;Как дерево, пошатнувшееся от бури, она бесчувственно лежала на земле.И снова она проснулась в печали, и снова опустила глаза.Там, где под открытым небом спал ее сын, покрытый кровью.И она обняла своего дорогого Дурьодхану, прижав его к своей груди,Судорожные рыдания сотрясали ее грудь, как и безжизненная форма, в которой она находилась,И ее слезы, как летние дожди, падали и омывали его благородную голову,Украшенная гирляндами, которые еще не потускнели, с яркими и красными нишками.«Мама, — сказал мой дорогой Дурьодхана, отправляясь на войну,Пожелайте мне радости и триумфа, когда я взойду на боевую машину».Сынок, — сказал я дорогому Дурьодхане, — Небеса предотвращают жестокую судьбу,Yato dharma stato jayah — триумф ожидает добродетель».Но он устремил свое сердце на битву и своей доблестью замолил свои грехи;Теперь он обитает в небесных сферах, которые завоевывает верный воин.И я не оплакиваю Дурьодхана: как принц, он сражался и пал,Но мой убитый горем муж, кто может рассказать о его несчастьях?.«Внимайте отвратительному крику шакалов, как волки несут свою вахту…Девы, богатые песнями и красотой, всегда были готовы наблюдать за его сном.Слышите, как стервятники с кровавыми клювами хлопают крыльями над мертвецами.Девы обмахивали царское ложе Дурьодхана своими пернатыми панкхами….Благородная вдова Дурьодхана, мать, гордящаяся смелым Лакшманом,Царица в своей молодости и красоте, как алтарь из яркого золота,Вырванная из сладких объятий мужа, из крепких объятий сына,Обреченная на горе и муки на всю жизнь в своей молодости и очаровании.Разорви мою твердую и каменную грудь, раздавленную этой жестокой болью,Доживет ли Гандхари до гибели благородных сына и внука?Вспомните вдову Дурьодхана, как она обнимает его оскаленную голову,Как нежные руки и ласковая нежность удерживают его на кровати;Как от дорогого покойного мужа она обращается к своему дорогому сыну,И капли слез матери заглушают горький стон вдовы;Как волокна лотоса, нежно-золотистый ее каркас.О мой лотос, о моя дочь, гордость Бхарата и слава Куру!Если истина обитает в Ведах, то храбрый Дурьодхан обитает выше;Почему же мы в печали разлучаемся с Его заветной любовью?Если истина живет в Шастре, она живет и в небе, мой сын-герой;Почему мы скорбим, ведь их земная задача выполнена?»23a
