Участь крестьянина была тяжела. «Свободный» крестьянин подчинялся только посреднику и сборщику налогов, которые поступали с ним по самым проверенным временем экономическим принципам, забирая из продуктов земли «все, что понесет». Вот как самодовольный современный писец представлял себе жизнь людей, кормивших Древний Египет:
Разве вы не помните, как выглядит крестьянин, когда взимается десятая часть его зерна? Половину пшеницы уничтожили черви, остальное съели бегемоты; на полях стаи крыс, кузнечики, скот пожирает, птицы воруют; и если земледелец на мгновение теряет из виду то, что остается на земле, его уносят грабители; кроме того, износились ремешки, связывающие железо и мотыгу, а упряжка погибла у плуга. И вот выходит писец из лодки на посадочную площадку, чтобы взимать десятину, а тут как раз подходят хранители дверей (королевского) зернохранилища с дубинами и негры с ребрами пальмовых листьев и кричат: «А ну-ка, а ну-ка!» Их нет, и они бросают земледельца во весь рост на землю, связывают его, тащат к каналу и бросают в него головой вперед; жену связывают вместе с ним, детей сажают на цепь. Соседи тем временем оставляют его и бегут спасать свое зерно.57
Это характерное литературное преувеличение; но автор мог бы добавить, что крестьянин в любой момент мог попасть в корвет, выполняя подневольные работы для короля: рыть каналы, строить дороги, обрабатывать королевские земли или таскать огромные камни и обелиски для пирамид, храмов и дворцов. Вероятно, большинство тружеников на местах были в меру довольны, терпеливо принимая свою бедность. Многие из них были рабами, захваченными во время войн или взятыми в кабалу за долги; иногда устраивались невольничьи рейды, и женщины и дети из-за границы продавались на родине тому, кто больше заплатит. На старом рельефе в Лейденском музее изображена длинная процессия азиатских пленников, мрачно идущих в страну рабства: на этом ярком камне мы видим их еще живыми, их руки связаны за спиной или головой, или продеты в грубые деревянные наручники; их лица пусты от апатии, познавшей последнее отчаяние.
Постепенно, по мере того как крестьяне трудились, росли экономические излишки, и продовольствие откладывалось для работников промышленности и торговли. Не имея полезных ископаемых, Египет искал их в Аравии и Нубии. Огромные расстояния не способствовали развитию частной инициативы, и на протяжении многих веков добыча полезных ископаемых была монополией правительства.58 Медь добывалась в небольших количествах,59 железо импортировалось от хеттов, золотые рудники находились вдоль восточного побережья, в Нубии и в каждой вассальной казне. Диодор Сикулус (56 г. до н. э.) описывает египетских рудокопов, которые с помощью лампы и кирки находят в земле золотые жилы, детей, поднимающих тяжелую руду, каменные ступки, разбивающие ее на куски, стариков и женщин, отмывающих грязь. Мы не можем сказать, в какой степени националистическое преувеличение искажает знаменитый отрывок:
Цари Египта собирают осужденных, военнопленных и других людей, которых по ложному обвинению в порыве гнева бросили в тюрьму. Иногда в одиночку, иногда со всей семьей они отправляют их на золотые прииски, отчасти чтобы отомстить за преступления, совершенные осужденными, отчасти чтобы обеспечить себе большой доход за счет их труда. Так как эти работники не могут заботиться о своем теле и не имеют даже одежды, чтобы скрыть свою наготу, то нет никого, кто, видя этих несчастных, не пожалел бы их за чрезмерность их страданий, ибо ни больным, ни увечным, ни старикам, ни женской слабости нет ни прощения, ни послабления; но все, кого бьют, вынуждены держаться за свой труд, пока, изнемогая, не умрут в своем рабстве. Таким образом, бедные несчастные даже считают будущее более страшным, чем настоящее, из-за чрезмерности наказания, и смотрят на смерть как на более желанную, чем жизнь.60
