Правление фараонов напоминало правление Наполеона, вплоть до кровосмешения. Очень часто царь женился на собственной сестре — иногда на собственной дочери, чтобы сохранить чистоту царской крови. Трудно сказать, ослабляло ли это род. Конечно, Египет после нескольких тысяч лет экспериментов так не считал; институт брака между сестрами распространился среди людей, и уже во втором веке после Рождества Христова две трети жителей Арсинои придерживались этого обычая.94 Слова «брат» и «сестра» в египетской поэзии имеют то же значение, что и слова «возлюбленный» и «возлюбленная» в нашем понимании.95 Помимо сестер у фараона был богатый гарем, набранный не только из пленниц, но и из дочерей вельмож и подарков иностранных государей; так, Аменхотеп III получил от принца Нахарины свою старшую дочь и триста отборных девиц.96 Некоторые представители знати подражали этой утомительной экстравагантности в небольших масштабах, подстраивая свою мораль под свои ресурсы.
В большинстве своем простые люди, как и люди с умеренным достатком повсюду, довольствовались моногамией. Семейная жизнь, по-видимому, была так же хорошо упорядочена, так же благотворна по своему моральному тону и влиянию, как и в самых высоких цивилизациях нашего времени. Разводы были редкими вплоть до эпохи упадка династий. Муж мог уволить жену без компенсации, если уличил ее в прелюбодеянии; если он разводился с ней по другим причинам, то должен был передать ей значительную долю семейного имущества. Верность мужа — насколько мы можем понять такие арканы — была такой же тщательной, как в любой более поздней культуре, а положение женщины было более развитым, чем в большинстве современных стран. «Ни один народ, ни древний, ни современный, — говорит Макс Мюллер, — не наделял женщин столь высоким правовым статусом, как жители долины Нила».97 Памятники показывают, как они едят и пьют в общественных местах, ходят по своим делам по улицам без присмотра и охраны, свободно занимаются промышленностью и торговлей. Греческие путешественники, привыкшие к узким рамкам своего Ксантиппа, были поражены такой свободой; они подшучивали над «нерадивыми» мужьями Египта, а Диодор Сикул, возможно, с блеском в глазах, сообщал, что вдоль Нила повиновение мужа жене было обязательным условием брачных уз98- условие, в котором нет необходимости в Америке. Женщины владели собственностью и завещали ее на свое имя; одним из самых древних документов в истории является завещание Третьей династии, в котором владычица Неб-сент передает свои земли детям.99 Хатшепсут и Клеопатра стали царицами, а правили и разоряли как цари.
Иногда в литературе звучат циничные нотки. Один древний моралист предостерегает своих читателей:
Остерегайтесь женщины чужой, которая не известна в своем городе. Не смотрите на нее, когда она приходит, и не узнавайте ее. Она подобна водовороту глубоких вод, чье кружение непостижимо. Женщина, чей муж далеко, пишет тебе каждый день. Если с ней нет свидетеля, она встает и расставляет свои сети. О, смертельное преступление, если кто-то прислушается!100
Но более характерный египетский тон звучит в наставлениях Птах-Хотепа своему сыну:
Если ты преуспеваешь, обставил дом свой и любишь жену свою, то наполни ее желудок и одень ее спину. Радуй сердце ее, пока она у тебя, ибо она — поле, выгодное для хозяина. Если ты будешь противиться ей, это будет означать твою гибель.101
А Булакский папирус наставляет ребенка с трогательной мудростью:
Никогда не забывай свою мать. Ибо она долго носила тебя на груди своей, как тяжкое бремя; и по истечении месяцев твоих она понесла тебя. Три долгих года носила она тебя на плече своем и давала грудь твою к устам твоим. Она вскормила тебя и не обижалась на твою нечистоту. А когда ты поступил в школу и стал обучаться письму, она ежедневно приносила хозяину хлеб и пиво из дома.102
