— Не надо… — она переводила глаза, с одного лица на другое, и везде встречала похотливые и звериные лики… Сыч, согнав усмешку, жестко велел бандитам:
— Гни!
Двое здоровых парней пригнули девушку лицом к земле.
— Дар, ты живой еще? Девочка от страха голос потеряла — или решимости не хватает. Ну, твоя очередь любоваться. А то все, пока, одни слова… Циклоп! Протори дорожку!
Один из банды по кивку Сыча, расстегивая ширинку, пристроился позади девушки…
— Нет!
Я дернулся всем телом, едва не повалив дебила, от неожиданности отпустившего кол. К нему на помощь подскочили двое зэков, подхватив меня под руки. Посыпался град ударов. Девушка кричала в полный голос…
— Что, надумал? Это тебе не перед своими, козлом выхаживать! Ты у меня теперь будешь на коленях ползать! Готов? — Сыч обратился к тому, кто взялся за талию обнаженной Сони и только ждал команды. Она закрыла глаза, ожидая, что сейчас произойдет…
— Оставьте ее! Я согласен!
— Да ну? Не, милок, пока не вериться… Ты, вначале, погляди, чтобы в памяти отложилось, как следует! Давай!
Девушка вскрикнула и дернулась всем телом. Крепкие руки бандитов не дали ей вырваться, и еще сильнее заставили пригнуться к земле. Бандит, получивший разрешение, с силой ухватил ее ягодицы и потащил на себя.
— Ааа!
Она зарыдала, а подонок, жестоко и методично стал насаживать ее на свой орган. По ногам девушки потекла кровь…
— Так она еще и целка? Люблю первопроходцев! Эй, Циклоп! Сегодня от меня тебе подарочек — будешь должен!
Тот ухмыльнулся и, тяжело сопя, продолжил свое дело с удвоенной энергией. Возле него столпились остальные члены банды и горящими глазами смотрели на вскрикивающую девушку, ее обнаженное тело. Я видел, что остановить их уже невозможно…
— Посмотрел? У него, — Сыч махнул рукой в сторону насильника. — Шарики еще с воли вшиты. Ел…а с три обычных размера. Так что кайф, эта блядь сегодня получит по полной. Твоих, так же вздрючат, если вздумаешь играть по своим правилам. Не теперь — так потом. И стены твои, деревянные, не помогут — выкурим, как мышей.
— Я согласен, Сыч! Отпустите девушку! Прекрати это!
— Теперь уже поздно. — Он равнодушно посмотрел на беснующуюся толпу. — Вишь, как у моих ребятишек глазки горят? Ты уж извини, а досмотреть придется.
Место, позади плачущей девушки, занял другой бандит. Он похлопал ее по ягодицам и, достав свой член, начал вводить его в анус.
— Плюнь на хрен, Муха! Не пройдет!
— Пройдет… Ей так приятнее будет!
Он внезапно ударил ее кулаками под ребра. Соня охнула, на какое-то время обмякла, и он, воспользовавшись слабостью, резким тычком вогнал член в задний проход девушки.
— Аа!
Она дернулась, но бандит, с обезумевшими от похоти глазами, беспощадно насиловал, удерживая девушку сильными руками. Муха покрылся потом, покраснел, и, ухнув в последний раз, сполз с окровавленного тела. Потом начался ад… Его сменил другой, потом третий, четвертый — а в очереди стояло еще три десятка! Девушку вертели во все стороны, пристраиваясь сразу по двое и трое. Любое ее движение расценивали как сопротивление — и били, не жалея! Один из подонков приставил к губам рукоять ножа, с силой двинул по нему — зубы девушки белыми и окровавленными осколками посыпались на траву. От боли она вся содрогнулась — сил на крик уже не осталось… Он раскрыл ей грязными пальцами рот, удовлетворенно загоготал и всунул свой член в горло девушки.
— Соси, сука! Придушу!
Сыч недовольно нахмурился, но промолчал — он уже был не властен над озверевшей толпой… Этот кошмар продолжался очень и очень долго. Я пытался не смотреть, но всякий раз, когда Сыч видел, что я опускаю голову, Чуха или Даун заставляли меня, ее поднять — раскаленный прут угрожающе вертелся перед глазами…
— Ну что, доволен? — Сыч устало присел на бревно. — Вот я тебе и показал, как оно бывает… Твою счастье, что девка была, а ведь я, тебя самого мог запросто отдать. Им, по большому счету, все равно, кого драть — не брезгливые. В шахте привыкли…
Он посмотрел на неподвижное тело. Последний из этой своры встал, подтягивая штаны. Девушка не шевелилась.
— Насмерть, зае…ли, что ли?
— Да не… Дышит.
— Ну и ладненько… Отволоките к ручью — там оклемается. Потом с собой уведем. А то, сестричка, одна скучать будет! В Клане кореша рукоблудием маются — пора новеньких привести, на смену. Она теперь покорная — сама ножки раздвинет. Давай, тащи сучку!
Девушку подхватили под руки и поволокли прочь.
— А вот теперь мы тебя развяжем… Только, я сначала тебе отметинку оставлю, чтобы уж наверняка, не забыл! — он вытащил из кармана куртки нож и задумчиво провел ногтем по краю лезвия… — Или нет, не стоит. Какой потом из тебя охотник? Живи, тля… Но ноги мне целовать станешь, как я и обещал! Пусть ребята видят — я слов на ветер не бросаю!
Он поставил передо мной свой грязный ботинок, а урод и другой телохранитель пригнули меня к земле.
— Лижи!
Я стиснул зубы — Никогда!
— Лижи!
Даун и Чуха пригнули мою голову вплотную к носку ботинка…
— Он не хочет, Сыч!
— Опять? Тащи девку обратно!
Соню, безвольную и ослабевшую, бросили перед Сычем.
