Тот подскочил и со злобой вскинул руку, в которой появилась увесистая нагайка.
— Все, фраер! Достал, вконец! Хотел просто попугать, а придется, по-настоящему! Смерти не боишься? Ну, так я другие способы знаю!
Тяжелая нагайка опустилась мне на голову, свет померк в глазах… Очнулся оттого, что на меня вылили несколько черпаков холодной воды. Теперь я уже стоял на коленях, а за оба конца кола, под который были подсунуты мои руки, держали два человека. За одну сторону ухватился второй из тех, с лицами даунов, которые вместе с Сычем приходили к нам в Черный лес. Он увидел, как я открыл глаза и глумливо заржал, призывая своего хозяина.
— А… Очухался? Вылей на него еще, пусть пошире глаза откроет. Ему полезно посмотреть…
Еще одна порция воды окатила меня с головы до ног. Один глаз заплыл, и я не мог хорошо им видеть — нагайка рассекла бровь.
— Пока ты валялся, девочек привели… — он, не улыбаясь больше, указал на кусты. Двое молодчиков вышли из обшей своры и через несколько секунд притащили упирающуюся девушку — младшую из дочерей Бороды, Соню… Она рвалась из рук бандитов, и кто-то лениво ударил ее в живот. Девушка согнулась и затихла.
— Знаешь его?
— Да… — она сглотнула слезы. — Отпустите меня!
— Ага, как же… Опустим, обязательно! — в толпе раздался гогот и откровенные пожелания… — Только, кое-что, продемонстрируем. Как наглядное пособие. А ты, чмо, смотри! — Сыч зло сплюнул перед моим лицом. — Ну-ка, приподнимите его повыше, чтобы все в подробностях увидел!
Меня грубо вздернули за кол, поставив на ноги. Сыч повернулся и кивнул.
Девушку, которая до того стояла на ногах, мгновенно подсекли подножкой и повалили на землю.
— Не надо!
Она отчаянно вскрикнула. Кто-то дал ей пощечину, отчего из носа пошла кровь. Сыч зло скривился:
— Эй, зачем телку портишь? Я же, как сказал — без насилия? Вот… По-доброму! Сама даст…
Передо мной стал один из подонков, и я увидел у него в руках раскаленный прут. Багровый кончик маячил перед лицом, едва не касаясь кожи. Я инстинктивно попытался увернуться от обжигающего жара, но мои мучители только рассмеялись. Прут прошелся по шее, вызвав нестерпимую боль… На ней сразу образовался волдырь. Девушка, которую поставили на колени прямо передо мной, снова закричала:
— Нет! Не надо!
— Ишь ты, жалко, что ли? Так ты не его пожалей, а нас… А ты, фраерок, — Сыч тяжело и угрюмо бросил на меня невидящий взгляд. — Сейчас кой-какой урок получишь… Слушай сюда, шалава! — он придвинулся ко мне и в нос ударило зловонное дыхание. — Мы станем его немножко жарить — так, чуть-чуть, по кусочкам! А ты, если хорошо попросишь, сумеешь это дело прекратить! Но, только очень хорошо просить надо! Понимаешь?
Он выпрямился и обернулся к девушке. С нее уже полностью сорвали одежду и крепко держали за руки, так и не дав подняться с колен. Я приглушенно застонал от унижения и ярости — Сыч бил точно!
— Слышала, что я сказал? Он тебе никто — ну ведь вы все здесь, друг за друга, стоите… Давай, девочка, решайся! Или, я его на твоих глазах уродом сделаю, а потом просто глаза выжгу, или ты здесь и сейчас всех желающих обслужишь, по полной программе! Во всю святую троицу! Ясно? Чтобы быстрее соображала — начинай!
Прут проехал по шее, я не сдержал стона… Соня побелела, шепча что-то окровавленными губами…
— Не слушай его! — я выплюнул кровавый сгусток. — Они все равно тебя не отпустят!
Даун с размаху заехал мне по зубам, разбив рот и заставив замолчать.
— Давай, Чуха! Жги!
Дебил продолжал меня удерживать за кол, а палач — тот самый мордоворот! — поднес к лицу раскаленный стержень. Он снова провел им по моим плечам. На них появилась длинная полоса, запахло горелым мясом. От боли я едва не терял сознание…
— Нравится? Ты заметь, я больше не уговариваю! Ты сам меня теперь умолять станешь… А я подумаю!
Чуха снова приблизился ко мне, и прут прошелся наискось по моей оголенной груди и животу, нарисовав крест.
— Класс! Давай, Чуха, продолжай в том же духе, не спеша! Святоша трепался — он в бога не верует. Ну, так ты ему и сделай купола по всей форме — я язычников, тоже не жалую! А девочка пусть смотрит.
— Не надо! — она с мольбой посмотрела на главаря.
— Что не надо? Его — не надо, или тебя — не надо? Ты уж, поконкретнее. А пока не решила, мы ему еще, кое-чего, поджарим!
Дебил, с гоготом, пригнул мне голову, Чуха рванул за завязку штанов…
— Ты не увлекайся, придурок! Мне он живым нужен!
— Нет!!! — девушка залилась слезами.
— Не, видали, как его защищают? Ишь, как орет, а ведь ее и пальцем никто не тронул! Ну, так как, дикарь, теперь передумал? А то смотри, Чуха так и хочет тебе прут в яйца сунуть, что тогда со своими шлюшками делать станешь? Ты им калекой не нужен — сами к нам придут!
Все бандиты заржали от зловещей шутки Сыча, а Чуха, принявший его слова всерьез, с улыбочкой опустил прут пониже.
— Нет! Не трогайте его! Не надо!
— Плохо просишь… Была бы своя баба — концерт интереснее смотрелся. Тогда тебя, крошка. Не его же — что, мои приятели, все педики, что ли? Нет… Они по женской ласке соскучились. Вот ты нас утешишь — тогда его и отпустим!
