У Сыча, после всех потерь, насчитывалось более сотни бойцов — если наши сведения были верны и иной раз попадавшиеся пленники говорили правду. Могло показаться, что на территории, равной по площади целому краю, такому малочисленному отряду никогда не удержать власть над редкими и далеко расположенными друг от друга селениями — а ведь в них, по нашим подсчетам, проживало около полутора тысяч человек! Не сравнить, конечно, с тем, что было пару лет назад, когда здесь обитали миллионы. Но так только казалось! Вопреки всей логике, о сопротивлении почти никто не думал. На самом деле, Сыч прибрал к рукам большинство из них, и мы только поражались, как слабы и безвольны, оказались люди, перед организованной силой, преследующей свои зверские цели. И мог ли наш, не идущий ни в какое сравнение с бандой, крохотный отряд, сдержать устремления главарей покорить прерии? Только на взгляд, слишком поверхностный и привыкший к прошлым критериям. В считанные дни после начала боевых действий, стала ясна разница между действиями партизан, поддерживаемых местным населением и вооруженных современным оружием — у нас, увы, не имелось ни того, ни другого. Население долины предпочитало не вмешиваться, выбрав тактику «хаты с краю». А луки — далеко не автоматы или снайперские винтовки. Мы могли ввязываться в драку только на безопасном расстоянии… Таковым считалось дальность полета стрелы. Для наших луков, считающихся самыми лучшими во всей долине, по-настоящему, убойным, являлось расстояние в триста, максимум четыреста шагов. Но это — лишь на открытой местности и при условии неподвижности самой мишени. И эта мишень сознавала опасность и довольно скоро научилась прятаться среди трав, как и мы сами. Приходилось ввязываться в ближний бой, и сокращать это расстояние до предела, в сто, сто-пятьдесят шагов. А что такое сто шагов? Да на открытой местности? Здоровым и сильным мужчинам — а бывшие зэки вовсе не походили на хлюпиков! — преодолеть их не составляло особого труда. И их ответные залпы также были рассчитаны на поражение — самострелы уголовников выпускали так называемые «болты», хоть и медленнее, но на столь же длинную дистанцию, и летели быстрее, причем с большей мощью. Возможно, что в прежние времена, всего одному снайперу, с винтовкой и оптическим прицелом, не составило бы труда держать в страхе всю банду — но у нас не было винтовок! Только сейчас, прежде воинственным, Сове, поддерживающим его Стопарю и некоторым другим мужчинам, стало понятно мое прежнее нежелание доводить вражду до открытого противостояния. Наша война совершено не походила на все то, что многим доводилось ранее видеть в кино… Даже Череп, умеющий убивать любым предметом, попавшим в его руки, или вообще без оного, оказался вынужден признать — на сегодняшний день враг сильнее…
Да, их тоже не казалось слишком много. Даже, слишком мало, если принимать такое соотношение сил, как количество — для всех жителей и всех пространств прерий. Но более чем достаточно — если ими правильно управлять… Сыч умел управлять. А возможно — и не он. Захваченные в плен боевики говорили о жестком и дальновидном Греве. Это он являлся правой рукой вожака, и именно его дозоры постоянно трепали нам нервы, вынуждая все дальше и дальше отходить в малозаселенные края, дабы уклонится от неминуемых стычек.
