Сам Сыч действовал, скорее, по привычке. Его посланцы приходили в селение обычно рано утром, пока все спали. Далее все шло по одному заведенному сценарию — боевики вышвыривали полусонных жителей из их шалашей или землянок, отделяя мужчин от женщин и сразу связывая самых решительных. Одного-двух начинали бить, просто так, в назидание остальным — и били, порой, до полусмерти, запугивая оставшихся своей неуемной жестокостью. Ломая, таким образом, всякую мысль о сопротивлении, они объясняли людям новые правила их проживания в долине. Правила были просты — дань Клану, состоявшую обычно из какого-то числа шкур, изделий и продуктов, и двух-трех человек для работы. Покорность закреплялась только одним — казнью любого, осмелившегося возражать. Естественно, что все молодые женщины и девушки, оказавшиеся в поселке, подвергались изнасилованию… Слегка сдерживаемые главарями, бандиты более не стремились изувечить или убить свои жертвы, для них стало важнее приучить людей к мысли о бесполезности сопротивления — и насилие играло в этом значительную роль. Нужно понимать, как ломаются после него женщины, в любом селении долины являющими собой большинство. Это действовало безотказно — униженные и опозоренные перед всеми присутствующими, они одним своим видом подавляли всякое желание, что-либо, предпринять, что, собственно, и требовалось Сычу и его посланцам. Нашлись и такие, кто сам, по собственной воле стал помогать уголовникам. Мы грешили на Святошу, но монах пока помалкивал — зато появились другие желающие лизать пятки главарю зэков. Так, вожак одного из стойбищ, расположенного возле впадения Змейки в Тихую, встретился с Сычом и предложил ему услуги в обмен на мнимое спокойствие. Они договорились — и теперь у бандитов появились проводники, очень быстро приведшие их к самым отдаленным и затерянным селениям долины.
Я скрежетал зубами в бессилии — мало нам Ганса, практически в самом начале вставшего на сторону Сыча! Сова убил одного из его своры, но это не избавило от проблем. Все Гансовские следопыты носили накидки ярко-желтого окраса, из шкур лисиц, обитавших в зарослях у реки. Получив такое количество помощников, бандиты очень скоро изучили местность и ориентировались на ней почти так же хорошо, как и мы сами. Это развязало Сычу руки — в обнаруженных поселках оставалось несколько бойцов, обычно три-четыре, а остальные уходили в другие места обитания выживших жителей долины, чтобы и там навести свой, людоедский порядок…
Из селений в Озерный поселок стекалась добыча — шкуры и вяленое мясо, сушеная рыба и съедобные плоды, куски железа и лекарственные растения. Там их сортировали, постепенно собирая внушительный обоз, после чего отправляли в Клан. После событий, приведших к освобождению Лады, эти отряды шли только днем и в количестве не меньшем, чем тридцать-сорок боевиков. И всегда в нем находилось несколько новых пленников, уводимых зэками в горы, как мы понимали, для какой-то работы. В их числе шли молодые женщины — уже забитые и испуганно прячущие глаза от своих мучителей.
Освоившись в долине и изучив новые условия, Сыч постепенно расширял свои владения. Помешать этому могли только мы — единственное селение, целиком вставшее на борьбу с этими неожиданными и безжалостными пришельцами из нашего общего прошлого…
…Череп смотрел куда-то сквозь меня:
— Я тебя обидел?
— Нет.
— Что тогда?
Он скупо усмехнулся — если можно назвать усмешкой страшный оскал безгубого и напрочь выжженного лица…
— Ты воин?
— Не понял?
Он мотнул головой
— Ты! Воин?
Я на несколько секунд задумался — одно дело, считать себя, в общем-то, бывалым и не боящимся крови охотником… и, несколько иное — охотником за головами, что, по-видимому, и имел в виду Череп. Мы разговаривали на отдалении от нашей группы, держа под наблюдением одну из троп, проложенных жителями поселка за эти месяцы.
— Так я и думал.
Он вытащил из ножен свой клинок и стал выделывать им такие рисунки в воздухе, что у меня зарябило в глазах
— Это не все.
Череп молниеносно выхватил томагавк, и лезвие топорика слилось в смертельном танце с кривым ножом охотника…
— Впечатляет…
— Да? — Он, казалось, был слегка рассержен — И только? Но так умели многие… из числа тех, кому положено уметь.
— И тебе положено? — констатировал я.
Он кивнул.
— Да. Я инструктор… в прошлом.
Я промолчал. Признание Черепа не удивило — его редкая способность владеть оружием, давно стала притчей во языцах… Как и умение выживать в ситуациях, для остальных, более чем гибельных.
— Какие войска? — мой вопрос прозвучал чисто машинально. Он задавался не впервые, и всегда искалеченный мужчина уходил от прямого ответа.
— Спецназ везде спецназ. Не важно, к какому ведовству ты относишься. Относился…
— Ты же не просто так мне представление устроил…
Он кивнул:
— Да. Махать руками и ногами — это еще не все. И ножи кидать — тоже. Я хочу быть одним из вас… Это, — Он указал глазами на оружие — Мой вклад в общее дело. Оно не только твое. Или Совы. Оно и мое — если уж на то пошло. С вами или без — мне все равно не пройти мимо них… просто так.
