— Ты бы мог заметить, что с крысами мы тоже бороться научились. А вот сравнение выбрал не совсем удачное. Вы — не волки, а так — стая шакалов. Или — крысы и есть. Привыкли жить, как стервятники. И живете, как падальщики. Добивая тех, кто сопротивляться не в состоянии. Ты ведь не ожидал, да? Не ожидал, что так обернется? Думал, откуда здесь, после всего, что случилось, найдется кто-то, кто сможет встать у тебя на пути? Кто не даст тебе стать некоронованным королем этой земли? Ты ошибся, Сыч… Говоришь, это твои молодцы были тогда в предгорьях? Кто же ушел, интересно… Значит, знал о нас. Готовился. А я-то, думал, где я эти куртки, синие, мог раньше видеть? Все вспомнить не мог… Вы, оказывается, еще и людоеды? Ну, теперь понятно, почему выжить в подземелье сумели… А то, один из ваших, очень уж старательно об этом говорить не хотел! Ты все, уже тогда все знал, а все равно, попер на рожон. Ну да их пример мог бы тебе показать, что вас ожидает!
— Дошло, все-таки… А мне казалось, ты раньше догадался — каким образом мои уркаганы животики набивали, под землей, да и потом — когда из преисподней вырвались. Все гадал — почему в долине об этом никто не лается — так бы больше боялись! Да, ели! Всех «серых» сожрали — для того их судьба и оставила. Что бы такие, как я, потом сытыми ходили! Ох, мужик, забыл ты про мою нагайку. Как шейка, полоски остались? Вижу, что есть, даже под твоим ожерельем заметно. Ты был в моей власти — не я! И так будет всегда. Хорошо же… — он задыхался от ярости и бессильной злобы. — Пусть так и будет. Но запомни и ты, фраер! Не мир, а передышка! Для нас обоих! Придет срок, я твои кишки лично на кол намотаю и самого сожру!
Он развернулся и пошел в сторону своих телохранителей. Сделав несколько шагов, не выдержав, он обернулся и еще раз громко заорал:
— Запомни, гаденыш! Перемирие — не мир! Я еще вернусь!
— Валяй… Пришли, кого-нибудь, поспокойнее — сроки установим!
Я, изображая бесстрастность, смотрел ему вслед. Ко мне подошли Сова и Элина.
— Ты мог его убить.
— Мне не нужен его скальп, индеец. Мне нужна вся банда.
Элина проводила взглядом удаляющиеся фигуры и спросила:
— Что он решил?
— Он? Решили мы, когда взяли в руки оружие. Не он. Пока — мир. Временный и шаткий. И, все же — мир.
На какое-то время, в долине воцарилось спокойствие… Как мы и ожидали, банда приняла все предложенные условия. Я вовремя уловил нужный момент — рисковать своими жизнями, ради целей Сыча, уголовники, волею случая получившие свободу, больше не хотели. Он, вынужденный даже не нами, а, в большей степени, своими собственными сторонниками, увел всех в горы. Зэки покинули прерии…
В долине, вначале с удивлением, а потом смешанным чувством недоверия и страха, узнали об окончании войны. По уговору, посыльные из Клана приходили в поселок, у озера — он служил отправной точкой, и все, что предназначалось для банды, они получали именно в нем. Таким образом, мы, хоть и не избавили от поборов все мелкие поселки и становища, но, по крайней мере, принудили уйти оттуда уголовников. Люди смогли вздохнуть чуть спокойнее…
Но взятые мной обязательства остались. Уговор, предполагавший частичное снабжение зэков провиантом, следовало выполнять. И мы его выполняли — сами и с помощью охотников этих самых селений. Назад бывшие зэки шли, груженые теми дарами, которые для них заготавливали в поселке у озера. Нельзя сказать, что наше соглашение пришлось всем по душе — многие усмотрели в нем уступку Сычу, а то и прямое предательство! — и отказывались при этом понимать, что воевать с бандой пришлось нам одним. Но, оспорить соглашение не осмеливались — может, потому что Сова терпеливо объяснял самым упертым причины такого решения, а может, потому что не желали возвращения сине и черноблузых, даже такой ценой…
Вскоре мы узнали, что не вся долина наблюдала со стороны. О судьбе многих, кто хотел когда-либо, присоединится к нам, до этого хрупкого мира почти никто не слышал. Так, в одном селении, где банда особо жестоко глумилась над женщинами, их мужчины напали на отдыхавших зэков, и убила половину из числа грабителей и насильников. К сожалению, их лидер не захотел искать с нами союза, полагаясь на собственные силы. В итоге, Грива-Грев, незадолго до своей кончины, выследил их с помощью желтошкурого Ганса. Пленных в этой войне практически не брали — не стали и сейчас. Ночью зэки напали на становище и всех вырезали. Бежать не смог никто. Особо зверствовал сам Ганс. С этим подонком у нас оставались особые счеты — но дальнее расстояние и нежелание вновь ввязываться в кровопролитные боевые действия, пока давали ему и остаткам его компании, возможность жить.
