— Твоя жена одного завалила, как зверя — и ничего. Я второму спину сломал! Если бы все взялись — сразу десять гадов уже лежало бы в земле!
— А наших, вместе с ними — еще больше! Пиррова победа… Нет уж, партизанить начнем, только когда совсем деваться некуда станет. А пока — нейтралитет. Это плохая жизнь… Но это — жизнь. Довольно того, что в долине о нас знают. Такое для бандитов хуже открытого сопротивления. Люди будут думать, что можно пойти против — соображаешь? А это — брожение в умах. Это же непонятно — сила есть, вот она, палками машет… А здесь, с нами — эта сила бессильна! Пример, Стопарь, и пример живой и действенный! Люди бежать начнут в форт. Вот тогда и посмотрим! И еще… Ничего-то мы про них толком и не знаем. Ни откуда они, ни сколько. Прежде, чем за оружие браться — не мешало бы доскональную разведку произвести. А для этого мне вас одних мало — хочу Чера и Ульдэ послать в Предгорье… Где только вот Черноногий со своей Шейлой бродят?
— Сам не захочет — хрен ты его увидишь. Он, как Сова, всю долину вдоль и поперек излазил, ни один сученок зэковский не найдет. Таится, небось… Ладно, поговорили. Поступай, как знаешь, — он обернулся. — А с баней — это ладно. Сделаем.
Они приступили к работе немедленно, и уже через несколько дней, Стопарь и Бен, с гордостью продемонстрировали нам, возведенную из глиняных кирпичей конструкцию, чем-то напоминающую среднеазиатские дувалы. По замыслу строителей, оно было разделено на два отсека. Первое, внутреннее помещение, где они сложили очаг и большую емкость для подогрева воды, целиком сложено из крупных валунов и самодельного кирпича. А дальше — собственно парная и скамейки в ней, вытесанные топорами из дерева. От этого в бане стоял терпкий, густой дух свежесрубленной древесины.
Мы устроили небольшой пир. Туча позаботилась о праздничном меню. Она полностью приняла на себя бразды правления стряпней, и сама рассчитывала, сколько и чего класть на праздничный стол. Спорить с ней даже не пытались — при обманчиво спокойной внешности, крепкая и не менее здоровая, чем ее муж, старуха обладала очень строптивым характером — даже Стопарь старался не попадаться ей под горячую руку. Но со мной она ругаться побаивалась — Ната пресекла такую попытку сразу и очень жестко. Я даже поразился, насколько сурово она выговорила женщине, на много лет старше себя, как должно вести себя людям в форте, и, особенно — исполняя мои распоряжения. Подумав, я понял, что такое поведение моей жены, все-таки, оправдано — двоевластия допускать нельзя. Стопарь не вмешивался — я понял, что кузнец предпочитает не ссориться со мною ни в чем.
Баня получилась на славу. Первыми в ней искупались Элина, Салли и Ната. Они так долго находились в помещении, что мы стали волноваться. Оказалось, совершенно зря. Просто им не хотелось покидать теплую ванну — Бен добавил в конструкцию бани еще и ее, вырыв в полу яму и выложив ее камнями. Вышли они обе такие раскрасневшиеся и распаренные, что мне немедленно захотелось обеих…
— Ты такая вкусная… — я чмокнул Нату в щеку, одновременно оглаживая вторую девушку по ягодицам.
В баню уже шли Стопарь и Бугай — больше там просто никто не поместился! Мы ушли к себе.
— Да ну тебя! — смеясь, отбивалась Ната. — И вообще — не лапай грязными руками чистых девочек!
— Что? Ах, так!
Мы принялись бороться — Элина немедленно приняла участие в возне, и вскоре я оказался побежденным обеими девушками. Они оседлали мои руки и ноги, с самым серьезным видом обсуждая степень наказания, которое я заслужил своим поведением. Сошлись на том, что более всего подходит обрезание, и Элина недвусмысленно принялась развязывать на мне пояс…
— Пощады!
— Ни за что!
Ната гордо продемонстрировала мне мой же нож, и, дождавшись, когда вторая стянет с жертвы кожаные штаны, склонилась к ногам. Хоть я и понимал, что все это игра, но неприятный холодок слегка кольнул мой рассудок…
— Вот, — она, улыбаясь, показала мне клок волос. — Хорошо наточил! Бреет, как бритва!
— Ната… — как можно спокойнее я показал глазами на лезвие. Она убрала его в сторону.
— Испугался?
— Есть такое…
— А зачем бы тогда ты был нам нужен? — она рассмеялась. — Дурачок, хоть и седой весь!
— Не седой он. Серый… — Элина, вмешавшись, прилегла на мою грудь и принялась целовать соски. Волна возбуждения начала заполнять тело сверху до низу, а обе девушки, заметив действие поцелуев, прекратили смеяться и уже окончательно меня раздели. Вскоре мы сплелись в один клубок… Через полчаса, может больше, я устало откинулся на постель. Ната, довольная и счастливая, легла рядом на плечо.
— Так хорошо…
— И мне! — Элина примостилась рядом.
