Элина и Ната без стеснения лежали возле меня. Мы предавались ласкам, уже не боясь света, который на первых порах старались все же приглушать — все испытывали некоторый дискомфорт. Но, после переселения в форт и всех последующих событий, и я, и девушки стали меньше стесняться друг друга. Возможно, сыграло и то, что с наступлением сильного тепла мы и так ходили, чуть ли не обнаженными. Носить на себе лишнюю одежду стало просто невмоготу, и, если бы не прерии с их колючками, и частыми ночевками на земле, мы, скорее всего, вообще предпочли бы одевать только набедренные повязки! Кстати, в прерии, многие примерно так и одевались…
В бане побывали все, даже Ульдэ, которая как раз появилась из одной из своих постоянных отлучек. Девушка, получив в свое распоряжение целый дом, тем не менее, большую часть времени проводила вне его стен. Нам она помогала лишь по собственной воле. Я почти не видел северянку — она, почему-то, избегала встреч. В форт девушка окончательно переселиться не спешила, и ее жилье часто пустовало, отчего я выслушал немало нареканий со стороны прочих обитателей. Охотница вела замкнутый образ жизни, никто ни разу не видел ее, с кем ни будь, из мужчин. Но она и не могла рассчитывать на особое внимание к себе — девушка не отличалась большой красотой. Более того — ее специфическая внешность, очень далекая от европейских стандартов, почему-то отталкивала…
Сова немного рассказал нам о ней. По его словам, девушка всю жизнь прожила в таежной глухомани и с цивилизацией столкнулась буквально в последние дни, перед Катастрофой. Она, по-настоящему, являлась полудикаркой — такой, как если бы вела жизнь по подобию своих предков, живущих в северных лесах за тысячи лет до ее рождения. Мы несколько поразились этому — в наше-то время? Но, потом, я вспомнил, насколько необозримы могли быть просторы этих лесов, и как легко можно в них затеряться — и тоже стал поддакивать индейцу. Похоже, что так оно и было…
Охотница вышла из бани. Она парилась последней и потому была одна. Ульдэ не спеша надела на себя охотничье снаряжение: колчан, заплечный мешок, подхватила лук…
— Ты снова не останешься?
— Ульдэ пока не хочет свой дом. Но она помнит.
— Ты в лес?
— Нет. Синие куртки не появляются больше — зачем ей сторожить ветер? Ульдэ пойдет на охоту, в прерии — ее стрелы покрылись плесенью!
— Будь осторожна!
Мне стало, почему-то, жаль ее — всегда одинокую и неприступную…
— Ульдэ не боится зверя!
— Я вижу. Ульдэ — смелая девушка. Она никого не боится… кроме себя самой и чужих мужчин. Так?
Она заметно побледнела и, ничего не сказав, развернулась и направилась в травы. Праздник продолжился без нее.
Но жизнь приносила нам не только радости, но и незаменимые потери…
Всего через несколько дней, после окончания постройки, мы услышали далекий гул, после которого едва удержались на ногах — земля вздрогнула, а волны Синей на глазах вздыбились и ударились о берег с силой, способной дробить камни! Облака на горных вершинах заметно осели ниже, и далекие леса предгорий исчезли в тумане. Встревоженные птицы загалдели в воздухе, а травы покрылись спинами убегающих животных. Повсюду поднялась взвесь из пыли и песка, забивавшая глаза и рот. Наши постройки уцелели, и лишь у Немого мальчика на колене появилась свежая ссадина — не устоял во время толчка.
А через день вернулся Белая Сова. Он появился не один, а вместе с Ясной Зорькой. Увидев наших друзей, мы поразились осунувшемуся и почерневшему лицу индейца, и, залитым слезами, глазам молодой женщины. Сова глухо поздоровался и тяжело сел на предложенный табурет. Зорька, пошатываясь, подошла к встревоженной Элине и уткнулась моей жене в плечо. Мы все поняли, что у них что-то случилось…
— Дина погибла… — Сова разжал стиснутые губы. — Позавчера…
Все охнули. Элина зашмыгала носом, у нее сразу выступили слезы на глазах.
— Бандиты? — я напрягся.
Индеец покачал головой. Ната усадила Зорьку и присела рядом, поглаживая молодую женщину по руке. Сова вздохнул. Он достал трубку и принялся набивать ее вздрагивающими руками. Я никогда раньше не видел своего приятеля в таком виде…
Он судорожно затянулся и, смотря куда-то в даль, отсутствующим взглядом, произнес:
