Солнце встало ровно над головами. Начиналась пора, когда все стремились укрыться в тени — хоть и не пустыня, но жар лучей светила быстро приводил к обезвоживанию. А мы не хотели оказаться усталыми, случись столкновение. Ульдэ выискала укрытие — несколько кустов сирени, выросших до размера двухэтажного дома. В их тени мы переждали самое жаркое время — примерно пару часов, после чего возобновили поход. На удачу, среди мха и трав, росших возле кустарников, не встретились никакие гады, вроде змей или клещей — укус последнего мог привести человека к смерти всего через несколько минут. Да, в новом мире опасность исходила не только от переродившихся зверей — насекомые, ставшие неузнаваемыми, представляли собой угрозу, порой более существенную, чем клыки громадной кошки…
Вдалеке виднелись мощные спины пхаев и овцебыков — Низина давала корм и приют стадам, а те, в свою очередь, кормили собой стаи волков и собак, облюбовавших для себя эту местность. Иной раз мы видели и их войну — свирепые хищники дрались на смерть за обладание территорией. Все, как у людей… Сыч, нарушивший и без того нестойкий баланс если не перемирия, то хоть нейтралитета, установившегося между мной, Совой и Святошей, подминал под себя все население прерий — одни мы, как кость в горле, мешали ему поглотить долину. И монах, как мы знали, принял сторону более сильного. А не появись банда — что могло произойти дальше? По слухам, у Святоши, к моменту прихода зэков, уже появилось достаточно последователей — следовательно, не Сыч, так он, стал бы «качать» права? И, все равно — война?
В горле пересохло. Остановившись, я достал фляжку — повезло найти среди руин, настоящую, даже в защитном чехле. В ней как-то не так нагревалась вода. У многих были пластиковые бутылки — и любая жидкость в них портилась очень быстро. Стопарь, с головой погрузившись в благоустройство форта, уже откапывал глубокий погреб — если нет холодильника, то хоть так хранить припасы. В какой-то мере это себя оправдывало…
— В желтых песках хуже. — Череп тоже остановился. — Ты бывал там?
— Не доводилось. Чер рассказывал… Они с братом нарвались на неприятность, отчего и получили свое прозвище. Там пустыня?
— Вроде того. Чтобы пересечь, от трав и до Каньона — не меньше дня. А если идти вдоль, от края Большого болота и к Предгорью — неделя. И желательно без груза.
— Там никто не живет?
Он пожал плечами:
— А кто знает? Место не самое подходящее… Я бы не стал. На юге бегают скорпионы, величиной с лошадь, а у болота полно змей и воздух тяжелый. Но у самого берега, где камыш и всякая другая растительность, люди есть. Там легче найти еду — водятся лягушки, птица…
— Слышал. Сова мне рассказывал, даже карту прерий рисовал.
— Прерий?
— Ну, всей долины. Он давно здесь обитает… еще до Катастрофы. Хоть все и изменилось, но основные очертания остались прежними.
Череп хмыкнул:
— Да уж… прежними. Откуда горы? Болото? Каньон, наконец? Только река и осталась из прежнего — и то, с неестественным цветом и температурой, словно течет из морозильной камеры!
— Да, сейчас бы оказаться в такой… — я вытер пот с лица. — Жарко.
— Зэкам не лучше. — Он тоже утер лицо рукавом. — Либо — хуже. Мы успели привыкнуть, знаем, чего опасаться и что где находится. Они — нет.
— Ой, ли? Сыч здесь три месяца, успел, думаю, все разузнать. И, говорят, ему помогают неплохо…
Череп нахмурился:
— Желтошкурые? Да, ты прав. Еще та сволочь…
— Я знаком с ними. Встречались — на большой охоте. Тогда казалось — никаких особенных разногласий у людей нет, можно договориться.
— Было можно. Сейчас — вряд ли. Сыч будет убивать каждого, кто пойдет против понятий бандитов. Он прекрасно понимает, что никто с него ничего не спросит — прежней власти нет, и не будет.
— С нами ведь пытался?
— Ты принимаешь его предложение, как сотрудничество? И… стал бы?
— Сам знаешь, что нет. Я выигрываю время.
— Но и ты знаешь — эти надежды тщетны. Люди не станут сопротивляться. Они боятся банду больше, чем рабства.
— Не все!
— А где те, кого ты ждешь?
Я промолчал. Крыть нечем…
Ночь провели в яме — их много попадалось в прерии. На дне росли мох и трава, и мы вполне комфортно провели время до рассвета. Ульдэ прилегла возле меня, а Череп невозмутимо отвернулся в сторону. Я подумал, что это неспроста, но она просто приткнулась рядышком и уснула, или, сделала вид, что спит. Я тоже устал, и, выждав время, какое требовалось для того, чтобы меня сменил Череп, разбудил охотника и сам забылся в дреме… Мы давно уже приучились спать спокойно только в доме. В прериях и предгорье, где охотились, приходилось быть начеку. Они не прощали расхлябанности и благодушия. Дикие собаки, волки или крысы иногда нападали на стоянки и тогда, в травах, разыгрывалась очередная драма, от которой потом не оставалось даже следов…
Утром меня разбудила Ульдэ. Она неожиданно робко смотрела мне в лицо, а я, увидев ее, сразу вспомнил вчерашнее…
— Ты проснулся?
— Дар готов.
