— Эй, мокрощелки! Давай, двигайте задницами поживее! Тащите все сюда, да аккуратнее. Казна порядок любит!
В его внешности ничто не напоминало о том, что он один из тех, кто недавно вышел из зоны. Даже одет несколько иначе, чем его товарищи. На ногах мокасины, видимо, стянутые с одного из жителей долины, вместо синей куртки, уже набившей всем оскомину, рубаха из шкуры свинорыла. Только штаны — он им не смог найти замены! — оставались из прежней экипировки. В руках длинная палка-штырь, на конце которой приделан изогнутый серп. Вряд ли таким оружием можно убить серьезного зверя, но для человека оно вполне годилось…
— Нужно кончить чужака… — охотник шепнул мне на ухо. — Одним бандитом станет меньше!
— Зачем его убивать? Ты сам сказал — нам нужен язык.
Он равнодушно качнул головой.
— Есть еще два… Брат Совы все еще надеется на лучшее… и на благоразумие бывших зэков? Пусть небо смилуется над ним и откроет глаза — эти люди не станут щадить, если придется.
— Ты далеко не индеец… а стал говорить, почти как Сова. Но я — не эти люди. Я все понимаю — и, все равно… Я не палач — пока меня не заставят им стать. Они уже получили урок — я, все-таки, надеюсь, что он подействует!
Череп, молча, пожал плечами — что спорить? Мы вышли из-за кустов. При нашем появлении лежавший бандит вскочил, и сразу был сбит с ног. Череп спокойно поставил ему ногу на грудь и слегка сощурил глаза. Томагавк в его руке потихоньку описал дугу и приблизился к виску лежащего. Тот замер, боясь пошевелиться… Охранник с самострелом в руках повернулся на шум, но я, недвусмысленно навел на него лук. Повинуясь моему приказу, он счел за благо положить оружие на землю и лег лицом вниз. Третий, увидев происходящее, неожиданно резво кинулся в заросли — вслед метнулась Ульдэ…
— Все, все… Я сам! — тот, кто поторапливал женщин, послушно вытянул руки вперед. Я не стал дожидаться второго приглашения — заранее приготовленная веревка сразу обвила руки уголовника.
— Ты только не убивай, ладно? — он заискивающе посмотрел мне в глаза. — Мы же тебе ничего не сделали? И с Сычом вам ссориться не след — за нас он тут всех прикончит!
— Не грози, — я усадил его на землю.
Череп заставил второго перевернуться на живот и связал ему руки за спиной. Потом критически оглядел свою работу и подошел к нам:
— Я оставил ему жизнь — раз ты так хочешь.
Охотник вскользь прокомментировал все действия и, скрестив ноги, сам уселся возле моего пленника. Тот испуганно посмотрел на него:
— Значит, правду ребята говорили? Тут настоящие дикари есть, да? А куда же мы тогда попали?
— Не туда, куда надо, это уж верно… Лучше, уж прямо на небо, — я иронично бросил, усаживаясь поудобнее и делая знак появившейся Ульдэ приблизиться, но оставаться в кустах. Мы видели только троих — но кто мог поручиться за то, что не придут еще несколько?
— Жить всем хочется… Нет, а все-таки — вы кто? Мы и так перелаялись, гадая, что тут случилось — словно из преисподней, какие-то твари повылезали, а еще и люди все, странные!
— Это, скорее, вы из преисподней. Никогда не думал, что увижу столько зэков на свободе.
— Ааа… Ну да, да… Нас много! — он осекся, явно не зная, как себя вести.
Нужно было выяснить, есть ли еще бандиты поблизости. Мы на время оставили обоих связанных на попечение незаметной, по-прежнему скрывающейся в зарослях, Ульдэ, и направились к испуганно столпившимся женщинам. Я подозвал одну и спросил:
— Вы откуда?
Она ответила, боязливо поглядывая на лежавших уголовников:
— Из поселка, на озере… А ты кто?
— Так я и думал. Я — Дар. Я был у вас несколько раз. Раньше жил в городе, теперь возле реки. Мы из форта, что у двух скал.
Она вздохнула с облегчением:
— Слышала. Помнится, ты приходил с двумя такими молоденькими девочками?
— Они и сейчас со мной. А что происходит у вас? Работаете на этих? Сколько людей вас здесь сторожит? Должен, кто ни будь, прийти еще?
Она в сердцах плюнула и махнула рукой:
— Бардак! Пришли эти мордовороты, и все пошло кувырком. Теперь мы, как рабы, должны по несколько человек, под присмотром, выходить в прерии и искать им жратву. Не выполним нормы — в поселке, кто ни будь, будет расплачиваться своей шкурой. Охранники все… нет, одного не вижу. Больше никого — эти сами все считают, и работать заставляют. Сбежать нельзя, одного из оставшихся просто повесят… Без разницы — на кого палец Сыча укажет.
— Уже так делали?
— Один раз… А девкам молодым, вообще, прохода нет! Они, как звери, сразу норовят в кусты уволочь. Сыч — главарь их — не разрешает пока, вроде, типа заступник… Но разве они послушают?
— Слушают же… — проворчал, не поднимаясь, тот охранник, которого связал Череп. Он прислушивался к нашему разговору, старясь не упустить ни слова. В их троице он явно был главным.
— Не трогают? А Анну, кто увел в горы? А других девчонок? Нелюди вы! Хуже даже!
— Ничего с ними не будет, — хамовато заметил старший. — Ну, приголубят немного, так ведь не убудет с них от этого? Что нам, самим, друг с другом кувыркаться, что ли? Видно же — в поселке вашем, мужиков в три раза меньше, чем баб. Вот мы и поможем решить эту проблему!
