— Поедим в дороге, — она протянула мне кусок высохшего на солнце мяса. Я не взял с собой припасов — понадеялся на Черепа и девушку. Мои приятели без возражений разделили со мной свою еду — это вошло в обычай многих охотников, случайно встречающихся в прерии. Но и сидеть на их шее я не собирался и принялся искать взглядом доступную добычу.
— Не нужно.
Ульдэ заметила мои движения и спокойно отвела мою руку.
— Дар на тропе войны. Не время устраивать охоту. Ульдэ считает себя одной из форта — она даст своему вождю все, что нужно.
— Стало быть, Ульдэ решила считать Дара своим вождем?
— Дар и есть — вождь. Сова сказал Ульдэ давно… когда ты приходил в долину первый раз, без огненноволосой.
— Оба-на? А она-то тут, причем?
— Огненный цветок очень красивая девушка. Она даже красивее Наты. У настоящего вождя должны быть красивые жены, а от них — красивые и сильные дети. У тебя будут дети, Дар.
— Ну, с этим, ты, пожалуй, не угадала. В прерии еще никто не… в общем, беременных нет, и не предвидится.
— Твои скво тебя не хотят?
Я усмехнулся на явное удивление северянки.
— Нет. То есть, не нет, а… Нет. Как тебе объяснить? В долине больше не появится детей. Кроме тех, кто уже есть. Не родится — понимаешь?
— Ульдэ не будет матерью — ее род устал от жизни… Почему твои жены не родят?
— Потому что, не смогут. Не по причине того, что… — я запутался в словах, не зная, как объяснить полудикарке столь простой истины. — Не могут. А потому… Словом, только животные, только звери способны дать потомство. Люди — нет. И никто не скажет — из-за чего так. Док мог бы… вроде, излучение уничтожило в нас эту способность. Ты поняла?
— Ульдэ поняла. — Она скупо усмехнулась. — Наши шаманы говорили так! Если женщина не носит ребенка — ее муж или слаб, или стар. Тогда они отправляли ее к тому, у кого дети есть. Но род Ульдэ небольшой… нельзя все время ложиться к тем, кто сильный — кровь портится. И наши женщины шли к другим людям… таким, как ты. А мужчины ругались и пили огненную воду.
— Расскажи о себе.
Ульдэ нахмурилась.
— Расскажи… это не запрещено шаманами?
— Нет. Но Ульдэ не хочет. Сейчас — время Огненного Боренья. Что значит судьба одной охотницы?
— Ты уже второй раз упоминаешь про какое-то боренье — это что?
Она промолчала… Ульдэ прибавила шаг и скрылась в зарослях. Череп, поравнявшись со мной, кивнул в ее сторону:
— Убежала? Она не любит трепать языком.
— Заметил?
— Да сталкивались пару раз…
Я с интересом посмотрел на мужчину — услышать, что кто-то пытался разделить ложе с северянкой, это что-то…
— Ты неправильно понял. — Череп снова усмехнулся, отчего черты изуродованного лица исказились, став совсем уж жуткими… — Мы вместе охотились. Она многое умеет, есть, чему поучится.
— Не мудрено. Родилась и выросла в тайге, отчего не уметь?
— А многому ее могли выучить родители? Спившиеся и ставшие стариками к сорока годам? С трясущимися руками, не способными натянуть бечеву для ловушки? С выпавшими зубами и больной печенью?
— Ты-то откуда знаешь?
Череп зло бросил:
— Видел. Выживать приходилось… в краях нехоженых. Где гнус, мороз под полтинник, да медведь вместо приятеля. Из-за нас они такими стали. Не приди туда наша гребаная цивилизация — эти люди и сейчас бы жили в ладу с природой, пусть даже такой, с ног на голову вывернутой.
— А сам? Не цивилизован совсем?
Он вздохнул, снижая темп шагов:
— Цивилизован. По самое некуда. И обучен… кстати, тебе тоже уроки понадобятся.
— Надо полагать — твои?
— Мои. — Он остановился и посмотрел мне в глаза. — Ты, хоть и отчаянный, но в должной ситуации поведешь себя не так, как надо. Про свои победы не вспоминай — это все случайность. А зэки — не случайность. И воевать с ними надо уметь. Ты — не умеешь.
— Понятно… к слову — в реальных боевых участвовал? С «калашом» наперевес, с гранатами у пояса, рацией у виска — вроде ничего не упустил? Так ведь нет всего этого… Но, если ты типа Рэмбо — я не против. Учи.
Мы прошли еще несколько часов и Череп, на этот раз, ушедший вперед, знаком заставил нас быстро пригнуться к земле.
— Люди…
На крохотном поле работало несколько человек. В основном, жители из озерного поселка. Они редко заходили так далеко, во всяком случае, я не помнил такого с того раза, как мы все вместе собрались на большую охоту. С тех пор ничего подобного не устраивалось… Они сносили в одно место съедобные корни и растения, а их подгоняли трое чужаков. Один стоял возле кучи, которая росла на глазах, и внимательно следил за тем, что приносят. А второй прохаживался вокруг и торопил работающих. В руках он держал оружие — самострел. Третий отдыхал в тени кустарника, вяло перебрасываясь словами с тем, кто был у кучи. Он, по-видимому, и являлся над ними старшим.
Второй начал покрикивать, впрочем, не пуская в ход свою палку. Он держался очень уверенно и развязно — бандиты не предполагали, что кто-то сможет оказать им сопротивление. Видимо, случаи непокорства встречались, на самом деле, очень редко… А участь одного из братьев, которого достала стрелой Элина, мало волновала остальных членов банды.
