Опять наткнулись мы на этотъ непрiятный предметъ: тлесныя наказанiя! Ихъ вообще, а въ особенности относительно женщинъ, мы, врующiе въ дальнйшее развитiе рацiональнаго законодательства, считаемъ конечно институтомъ невчнымъ, на чт'o указываетъ уже, какъ можно предполагать, и этотъ новый законъ, о которомъ сейчасъ упомянуто. Вотъ г. Константинъ Ращаковскiй объявилъ въ "Одесскомъ Встник", что онъ посылалъ къ бывшему начальнику херсонской губернiи записку, въ которой ходатайствовалъ объ освобожденiи вообще женщинъ-крестьянокъ отъ тлеснаго наказанiя. Самая записка тутъ же напечатана. Г. Ращаковскiй беретъ изъ Положенiй 19 февраля три статьи, которыми допускаются тлесныя наказанiя (ст. 102 Общ. Пол., 32 Пол. о губ. и уздн. учр. и 16 Пол. объ устр. двор. людей), и возбуждаетъ вопросъ: относятся ли эти статьи къ крестьянамъ обоего пола, или только къ однимъ мужчинамъ, такъ какъ въ самыхъ статьяхъ это положительно не объяснено? Онъ доказываетъ тми же положенiями, что статьи относятся къ однимъ мужчинамъ, и основываетъ это на томъ, что въ изъятiяхъ изъ статей поименованы только лица мужескаго пола, и что ужь если признавались изъятыми отъ тлесныхъ наказанiй нкоторые мужчины, каковы напримръ старики, имющiе боле шестидесяти лтъ, то невроятно, чтобы тоже изъятiе не было распространено и на женщинъ старе пятидесяти лтъ. Такимъ образомъ, если женщины не поименованы въ изъятiяхъ, то значитъ и при изложенiи самыхъ статей закона он не имлись въ виду. Къ этому г. Ращаковскiй прибавляетъ еще доводы нравственные и заключаетъ такими словами: "Итакъ — наказывать розгами женщинъ, предавать ихъ въ руки исполнителей мужчинъ — это двойная казнь, это поруганiе надъ чувствомъ стыдливости, лучшимъ украшенiемъ женщины; это — пренебреженiе самыхъ дорогихъ для человчества законовъ нравственности и приличiя. Довольно и такъ уже ослабляется въ мiр цломудрiе и стыдливость. Необходимо поддержать ихъ."
Что въ словахъ г. Ращаковскаго нтъ излишка чувствительности, что въ мысли его нтъ высоты, несоразмрной съ понятiями народа, — это мы видимъ изъ замчанiя того волостного судьи, который также думаетъ, что "мужикамъ счь бабъ
Спасскiй (рязанск. губ.) помщикъ Плюсковъ просилъ мирового посредника Головнина предложить его крестьянамъ перейти со смшанной повинности на чистый оброкъ, съ нкоторымъ увеличенiемъ прежняго оброка. Посредникъ прибылъ въ имнье и встртилъ со стороны крестьянъ ослушанiе, для прекращенiя котораго и для наказанiя нкоторыхъ ослушниковъ требовалъ содйствiя земскаго исправника. Исправникъ не исполнилъ требованiя о наказанiи; посредникъ пожаловался начальнику губернiи, и дло поступило на разсмотрнiе губернскаго присутствiя. Присутствiю представлены были два расказа о ход дла: расказъ посредника и расказъ исправника.
Первый говоритъ: Прибывъ въ имнiе Плюскова, онъ потребовалъ сначала старосту, а когда тотъ объявилъ, что крестьяне его не слушаются, то потребовалъ ослушниковъ. Явились нсколько крестьянъ и на вопросъ, отчего не хотятъ исполнять повинностей? отвтили, что вышло новое положенiе, по которому они ничего не должны длать. Посредникъ спросилъ: чт`o это за положенiе и кто объяснялъ его? Изъ толпы выскочилъ крестьянинъ Илья Никифоровъ и объявилъ, что точно есть такое положенiе. Посредникъ, зная прежде неспокойный характеръ Никифорова, приказалъ ему замолчать; но тотъ, подойдя еще ближе, отвтилъ съ дерзостью, что нын все позволено говорить. Посредникъ вынужденъ былъ оттолкнуть его отъ себя. Тутъ крестьяне закричали, что они приказанiй посредника слушать не будутъ, и ушли, а на другой день отказались идти на сходъ. Вслдствiе этого-то ослушанiя посредникъ и просилъ исправника наказать нкоторыхъ крестьянъ.
