"Щедро надлена земля наша отъ природы естественными источниками и матерьялами народнаго богатства и благосостоянiя", говоритъ г. Щаповъ ("Вкъ" № 9-10). "Обильна умственная почва русскаго народа разнообразными богатствами, силами, талантами ума и дла, мысли и практики". Дале говоритъ онъ еще, что "въ настоящее время пробуждающагося народнаго самосознанiя намъ особенно нужны самородные умы"; что "эти самородные таланты могли бы вливать, вносить въ жизнь новые богатые элементы свжей, самобытной мысли, народнаго опыта" и пр. "Гибнутъ бдняги самородки наши въ глуши, въ захолустьяхъ!" восклицаетъ потомъ авторъ, пересчитавъ малое число выбившихся на свтъ нашихъ самородковъ, начиная съ Посошкова и Ломоносова и оканчивая Кольцовымъ и Бередниковымъ. "Такова ужь ихъ вковая горькая доля!.. Чтобъ чаще и полне, и мощне и шире проявляться самороднымъ силамъ народа, сначала нужно было выбиться изъ неволи, добиться свободныхъ правъ."
Когда-то хвастались мы способностью къ самоосужденiю; теперь боимся, не стали бы упрекать насъ въ самовосхваленiи: т`aкъ много говоримъ мы о народ, относясь къ нему симпатически и останавливаясь на его хорошихъ сторонахъ. Но несправедливъ будетъ этотъ упрекъ, если его намъ сдлаютъ. Вопервыхъ мы хвалимъ собственно не себя, дйствуемъ объективно; вовторыхъ народъ нашъ столько терплъ осужденiй и укоровъ въ его недостаткахъ — невжеств, лни и пр., что и доброе слово сказать о немъ лишнiй разъ уже не грхъ; втретьихъ, когда мы, принимаясь за самоосужденiе, раскрыли подлещащiе источники, то нашли въ нихъ такую обильную пищу, которая удовлетворила насъ до пресыщенiя. Объвшись этимъ кушаньемъ, невидя близкаго изсякновенiя источниковъ, изъ которыхъ льется это бражно, и чувствуя, что уже претитъ, мы конечно должны были ощутить потребность освжить вкусъ, а говоря проще — отыскать надежду на выходъ изъ удушающей среды. Подняли голову, оглянулись кругомъ, — все какъ-то полиняло, все потертыя шолковыя одежды съ почернвшими галунами и расползающимися прорхами; происходитъ ломка и пересторойка, пыль столбомъ, за ней не различишь хорошенько лицъ и физiономiй; надежда обрывается: плывучiй грунтъ не держитъ ея якоря. Обратились внизъ — якорь упалъ на плотный грунтъ, забралъ и — послышались симпатическiя рчи о народ. Стало-быть тутъ дло простое и понятное; понятна кажется и мысль о самородкахъ.
Да и то сказать, вдь не все же одн хвалебныя рчи слышатся о народ: корятъ же его за упрямство, закоренлую недоврчивость и въ тоже время за тупое легковрiе ко всякимъ нелпымъ слухамъ. Народъ долго молчалъ, ни въ чемъ неоправдываясь, молчалъ вки-вчные и можетъ-быть еще долго будетъ, въ масс, думать и дйствовать по-своему, молча; но со стороны отдльныхъ лицъ неожиданно начинаютъ слышаться оправданiя, рчи въ защиту сословiя. Читатели знаютъ, что въ газет "Мировой Посредникъ" завелась крестьянская кореспонденцiя; въ 4 No этой газеты встрчаемъ статью: "Въ защиту нашего брата-крестьнина отъ разныхъ нападокъ", подписанную
"Винятъ мужиковъ — говоритъ Иванъ Иванычъ — въ томъ, что они не подписываютъ охотно уставныхъ грамотъ и ожидаютъ посл двухъ лтъ какихъ-то льготъ. Дйствительно, это неоспоримая правда; но почему крестьяне такъ думаютъ? вотъ вопросъ. Они думаютъ потому, что получили таковое свднiе отъ самихъ гг. помщиковъ, ихъ управляющихъ и старостъ; въ то время, когда означенныя лица выдавали книгу о крестьянскомъ устройств, они увряли крестьянъ, что два года должно повиноваться постарому, оброкъ платить постарому, отбывать барщину три дня въ недлю, значитъ тоже постарому: слдовательно новые порядки должны были начаться черезъ два года. Эта-то молва и пробжала повсюду.
