Судъ на мiру приводитъ намъ на мысль одинъ фактъ по части мiрскихъ приговоровъ, и фактъ очень тяжолый. Мы хотимъ на этотъ разъ быть обличителями, обличителями сельскаго мiра, который въ данномъ случа дйствуетъ не почеловчески. Мiръ вроятно не прочтетъ нашего обличенiя, но можетъ-быть какъ-нибудь оно дойдетъ до него по слухамъ и хоть немножко, слегка пристыдить его. Вотъ какое обстоятельство расказываетъ одинъ изъ столичныхъ мировыхъ посредниковъ, г. П. Жуковскiй. Семнадцатилтнiй сынъ крестьянина Яишникова, проживающаго въ Петербург, выдержалъ экзаменъ для поступленiя въ академiю художествъ по архитектурной части, обнаруживъ замчательныя способности. Чтобъ поступить въ академiю, нужно было получить увольнительное свидтельство отъ общества; отецъ хлопоталъ объ этомъ нсколько мсяцевъ, и недобившись ничего, обратился за содйствiемъ къ г. Жуковскому; приняло участiе и начальство академiи. Началась переписка съ помщикомъ (г. Азанчевскимъ) и мстнымъ мировымъ посредникомъ; но свидтельства все-таки не получилъ Яишниковъ, хотя онъ обязывался: принять на себя участокъ земли, надляемый его сыну, внести немедленно все что слдуетъ по положенiю, и кром того рекрутскою квитанцiею снять съ общества отвтственность за эту повинность. Ничто не помогло; но переписка разъяснила покрайней-мр причину этой неудачи. Благодушный мiръ пожелалъ получить съ Яишникова за увольненiе его сына
Какъ-же это, господа мiръ? Зачто дв тысячи? За то только, что Яишникову нужно свидтельство? Вдь это уже очень нехорошо! Вотъ, говорятъ, въ одномъ мст государственные крестьяне, прознавши, что мальчикъ изъ ихъ общества охочъ до науки, нетолько уволили его даромъ, но еще сами, сложившись, обязались платить за него въ училище, и за это получили печатную благодарность отъ министра; а вы-то!.. Не полюдски, господа мiръ, и не похристiански! Если будете такъ поступать, то — чего добраго — заставите иного поврить такимъ встямъ, какiя мы прочли въ одной газет про крестьянъ самарской губернiи; а въ газет этой сказано, что будтобы "для безграмотной массы, глубоко-проникнутой недоврiемъ къ лицамъ, съ которыми она находится въ ежечасныхъ сношенiяхъ, мры принужденiя и сторогости представляютъ почти единственное доказательство подлинности и законности требованiя". (Спб. Вд. № 63.)
Въ другой газет пишутъ еще, что гд-то въ полуденномъ краю нашей Россiи "нкоторые посредники пользуются "con amore" (т. е. съ великимъ удовольствiемъ) правомъ тлеснаго наказанiя. Такъ напримръ одинъ посредникъ, прiхавъ во владльческое имнiе своего участка для разбора жалобы на уклоненiе крестьянъ отъ работы, приказалъ сотскому подвергнуть двухъ изъ нихъ тлесному наказанiю. Сотскiй уклонился отъ исполненiя этого приказанiя, утверждая, что подобное занятiе не входитъ въ кругъ его обязанностей. Тогда посредникъ, опасаясь, чтобы такое явное ослушанiе со стороны подчиненнаго не произвело вреднаго влiянiя на умы крестьянъ, приказалъ арестовать сотскаго и затмъ вооружился нужными инструментами и собственноручно привелъ въ исполненiе свой приговоръ надъ виновными крестьянами". (Соврем. Лтоп. № 9).
Наконецъ въ третьей газет есть и такая диковина. Въ пензенской губернiи одинъ крестьянинъ жаловался, что мировой посредникъ, вызвавъ его въ волость, требовалъ у него уплаты 41 руб. за украденную будтобы имъ гречиху у другого крестьянина, и когда тотъ сталъ оправдываться тмъ, что "никогда не слыхалъ объ этомъ взысканiи, то посредникъ, невыслушавъ его оправданiя, началъ
