Но мечтая о лучшихъ дняхъ относительно экономическихъ условiй своего быта, крестьяне, судя по нѣкоторымъ свѣдѣнiямъ, не остаются безплодными мечтателями въ отношенiи другихъ полученныхъ ими гражданскихъ правъ. Предоставленное имъ внутреннее самоуправленiе постепенно строится, получаетъ силу дѣйствительности, и въ этомъ отношенiи стоютъ особеннаго вниманiя крестьянскiе суды. О нихъ очень хорошую записку читалъ на одномъ изъ мировыхъ съѣздовъ тарусскiй (калужск. губ.) мировой посредникъ Ѳ. П. Сабанѣевъ. Существенная мысль записки состоитъ въ томъ, что надъ судами необходимо дѣлать тщательныя наблюденiя, конечно не въ смыслѣ надзора, а въ смыслѣ изученiя дѣйствiй этихъ учрежденiй. Г. Сабанѣевъ совѣтуетъ поставить въ обязанность волостнымъ писарямъ записывать всѣ рѣшенiя волостныхъ судовъ, какъ бы ни были маловажны эти рѣшенiя, прописывая не одни имена тяжущихся, но и степень ихъ родства, если оно существуетъ, доказательства приводимыя тяжущимися, и соображенiя судей или мѣстные обычаи, которыми они руководствовались. Г. Сабанѣевъ подкрѣпляетъ свою мысль тѣмъ, что впродолженiи крѣпостного права, для крестьянства, жившаго почти внѣ законовъ, нетолько не создалось ни положительнаго законодательства, ни обычнаго права, но едвали не утратилась и память о тѣхъ обычаяхъ, которыми крестьянство когда-то руководствовалось; что теперь, когда крестьянамъ предоставленъ собственный судъ, они стали довѣрчиво обращаться къ этому суду, но судьи не знаютъ, чѣмъ имъ руководствоваться въ сужденiяхъ: законовъ положительныхъ нѣтъ, обычаи забыты; остается руководствоваться совѣстью, но именно совѣстливый судья и боится основаться на одномъ своемъ убѣжденiи. Поэтому-то, говоритъ г. Сабанѣевъ, и надо внимательно прислушиваться къ рѣшенiямъ судовъ, обобщать случаи и стараться изъ народной жизни почерпнуть основанiя къ положительному законодательству. "Пусть не обманываются тѣ — заключаетъ потомъ г. Сабанѣевъ — которые думаютъ, что съ выраженiемъ:
Замѣтилъ онъ напримѣръ, что при семейныхъ раздѣлахъ одинъ разъ присудили выселиться на новое мѣсто старшему сыну, а другой разъ — меньшому. Изъ распросовъ оказалось, что въ первомъ случаѣ судьи держались обычая, во второмъ — рѣшили дѣло жребiемъ. Обычай выселяться старшему сыну обратилъ на себя вниманiе наблюдателя, и крестьяне объяснили это такъ: старшiй сынъ, думая выселяться, имѣлъ больше времени приготовиться къ устройству себѣ новаго жилища, а меньшой напротивъ, можетъ-быть малолѣтнимъ и еще неспособнымъ къ хозяйству, а потому пользуется преимуществомъ остаться на
Другой случай: два сосѣда спорили о переулкѣ между ихъ домами, и одинъ изъ тяжущихся утверждалъ, что переулокъ общiй, доказывая это тѣмъ, что когда подати платились не съ душъ, а съ дворовъ, тогда дворы строились одинъ возлѣ другого и ворота были общiе, такъ-что два дома считались за одинъ дворъ, а потому и подати платилось вдвое меньше. "Не докажетъ ли это историку — прибавляетъ авторъ — что подворная подать была на столько тягостна, что для избавленiя отъ нея жертвовали удобствами жизни? Не служитъ ли это урокомъ государственному человѣку, что неудачная податная система оставляетъ слѣды свои даже въ отдаленномъ будущемъ?"
Наконецъ еще одно весьма любопытное судейское замѣчанiе. Мы просимъ читателей не оставить его безъ вниманiя. При объявленiи судьямъ новаго закона объ изъятiи отъ тѣлеснаго наказанiя
