Начинаемъ статью, только-что проснувшись послѣ праздника, отдѣлившаго насъ отъ минувшаго тысячелѣтiя… Тихо вкругъ насъ! Тихо было и вчера! Торжественной поступью, расхаживая въ развалъ по Марсову полю и Невскому проспекту, перешли мы черезъ границу, и какъ-будто неслышно для насъ погрузилось въ вѣчность цѣлое тысячелѣтiе. "Видишь: точно такъ нарисовано, какъ оно тамъ сдѣлано", говорили зрители, стоя передъ декорацiей у Казанскаго собора, изображавшею памятникъ тысячелѣтiю, пока еще было свѣтло и не зажглась илюминацiя. Кромѣ этого тонкаго и совершенно вѣрнаго замѣчанiя намъ неудалось послушать ничего относящагося къ памятнику и знаменуемой имъ эпохѣ… Какiя чувства и воспоминанiя пробудили въ мильонахъ прожитыя тысячу лѣтъ, представленныя въ лицахъ на мраморѣ и бронзѣ, - мы незнаемъ; незнаемъ даже, были ли тутъ какiя-либо чувства и воспоминанiя. Если не были, то это оттого, что мильоны нашей эпохи хотятъ и могутъ жить только настоящимъ и будущимъ, а о прошедшемъ вспомнятъ послѣ, когда немножко поживутъ.
"Въ литературѣ господствуетъ полная тишина", говоритъ намъ одинъ чудкiй фельетонистъ. Не хотѣлось бы съ нимъ соглашаться, да нельзя: въ литературѣ точно тишина. Конечно, замѣчаются по временамъ всплески, подобные всплескамъ, производимымъ во время полнѣйшаго безвѣтрiя на гладкой поверхности воды метнувшеюся рыбой, — всплескамъ, единственнымъ послѣдствiемъ которыхъ бываютъ красиво-расходящiеся концентрическiе круги, постепенно слабѣющiе и исчезающiе впродолженiе минуты. Такъ мирная гладь нашего словеснаго моря возмутилась на дняхъ оттого, что метнулись два крупные редактора, — редакторы "Спб. Вѣд." — новый или наступающiй, и старый или истекающiй. Новый, какъ и слѣдуетъ всегда ожидать отъ свѣжихъ силъ, ударилъ бойчѣе и напалъ первый; старый уклонился отъ удара и сталъ въ оборонительное положенiе… Плеснули мирныя воды; концентрическiе круги понесли во всѣ стороны вѣсть, что истекающая редакцiя "Спб. Вѣд." прекратила телеграфическiя депеши. "Въ самомъ дѣлѣ! точно нѣтъ депешъ, а мы было и не замѣтили! Покорнѣйше благодаримъ, что сказали!" воскликнутъ конечно подписчики "Спб. Вѣд.", и затѣмъ все стихнетъ, круги улягутся и попрежнему сравняется поверхность словеснаго моря.
Вокругъ акулъ и другихъ чудищъ водяного мiра ходятъ малыя рыбки, суетясь и гоняясь за своей мелкой добычкой — мошками и крошечками, и рискуя сами сдѣлаться добычей крупнаго собрата; онѣ ужасно безпокоятся о своихъ крошечкахъ, кажущихся имъ интересомъ первѣйшей важности, и недоумѣваютъ, отчего крупный собратъ не обращаетъ на нихъ никакого вниманiя. Вокругъ крупныхъ редакторовъ суетится мiръ маленькихъ сотрудниковъ, бѣгущихъ за маленькой добычкой и ужасно безпокоящихся о своихъ крошечкахъ: ненапечатанной въ обѣщаный срокъ статейкѣ, затерявшемся въ типографiи листкѣ рукописи, вычеркнутой строчкѣ, изуродованномъ наборщиками словѣ… Все это имъ кажется интересомъ первѣйшей важности, и они недоумѣваютъ, отчего редакторы слушаютъ ихъ безпокойства съ такимъ видимо искуственнымъ и исключительно наружнымъ участiемъ и вовсе не хлопочутъ о томъ, чтобы какъ-нибудь поправить дѣло, составляющее предметъ ихъ безпокойства. Рѣдко, очень рѣдко рѣшаются эти малютки шлепнуть по водѣ своимъ крошечнымъ хвостикомъ и произвесть на поверхности словеснаго моря миньятюрные концентрическiе круги. Это можетъ случиться напримѣръ въ такомъ случаѣ, когда крупный редакторъ, какъ нѣкiй жрецъ, затворяется въ капищѣ и остается незримымъ для суетящихся малютокъ-профановъ, несчитая нужнымъ удостоивать ихъ даже искуственнымъ и наружнымъ участiемъ. Тогда они проникаются негодованiемъ, глубоко оскорбляясь невниманiемъ къ ихъ интересамъ-крошечкамъ, а не думаютъ того, что до крошечекъ ли редактору, когда онъ можетъ-быть самъ подъ гнетомъ мысли о своихъ, болѣе широкихъ интересахъ; можетъ-быть онъ въ своемъ капищѣ цѣлый день провелъ въ глубокихъ дипломатическихъ соображенiяхъ о томъ, какiе надлежитъ ему употребить контрфорсы и подпорки, чтобы удержать занятую позицiю предъ лицомъ читающей публики, предъ очами общественнаго мнѣнiя, могущаго страшно наказать его своей холодностью за одну неловкую выходку; до крошечекъ ли, до объясненiй ли съ профанами, когда можетъ-быть въ то время какъ они взываютъ за дверями капища, онъ, утомленный дипломатическими соображенiями, уснулъ мучительнымъ сномъ и видитъ себя то несомымъ на рукахъ при громкихъ рукоплесканiяхъ, то летящимъ съ высоты, вмѣстѣ съ томами своего журнала, при оглушительномъ и раздирающемъ свистѣ!.. Не догадываются объ этомъ маленькiе сотрудники и шлепаютъ хвостиками по гладкой поверхности словеснаго моря…
Подобные всплески очень недавно произведены господами Якушкинымъ и Мстиславскимъ, и вызваны они были, какъ надо предполагать,
