– Хорошо. Я выздоровел. Но, – встревоженно добавил Малколм, – мамочка сказала, чтобы я никому не говорил о том, что знаю тебя.
– Ты меня помнишь?
Мальчик кивнул.
– Тогда тебе достаточно сказать, что мы подружились, когда ты был моим помощником на кухне.
– Что мне делать?
Кайл предложил ему расставить чашки на подносах.
– У меня не было случая сказать это тебе лично, Малколм, но я действительно очень огорчен тем, что случилось.
Мальчик пожал плечами и сказал, что он сам был во всем виноват. И теперь он внимательно смотрит по сторонам, переходя через улицу.
– Тебе поставили спицы?
– Нет. Они вкрутили что-то вроде шурупов, которые сами рассасываются.
– Их не будут удалять? – спросил Кайл, наливая воду в кофейники.
– Ну, они сказали, что это ни к чему.
– Но тебе уже не больно?
– Нет! Доктор разрешил мне делать все, что я захочу. Только боксировать нельзя.
Пару секунд спустя Малколм добавил, что не любит ссоры. Тон мальчика поразил Кайла. Малыш поставил последнюю чашку и поднял на него глаза.
– Я сказал полиции, что я не знал о мамочке. Я не знал о том, что папа делал с мамочкой.
Кайл опустился на колени.
– Ты здесь ни при чем.
– Мамочка хорошая. Я не понимаю, почему он ее побил.
– Это трудно понять и объяснить. Даже нам, взрослым.
Мальчик пристально посмотрел на него. Он был похож на Корин. «У него ее волосы и светлые глаза». Кайл подумал, что это хорошо.
– Я его ненавижу.
Малколм сунул руки в карманы джинсов, а потом быстро добавил, что не знает, почему мамочка ничего не говорила.
– Иногда просто… невозможно сказать об этом сразу. А потом человек уже не может. Мало-помалу человек теряет привычку говорить, особенно если ему страшно.
– А тебе уже бывало страшно?
– Много раз!
– Когда?
– Мне страшно каждый раз, когда я выхожу на сцену.
– Я тоже боюсь, когда учительница просит меня рассказать стихотворение.
Дверь распахнулась, и вошла Корин, следом за ней шла Дейзи. Корин улыбнулась так, что Кайл не устоял бы на ногах, если бы его рука не лежала на плече Малколма.
– Джейн попросила меня помочь вам.
– У нас не так плохо получается, – ответил Кайл, мысленно благодаря свою сестру, Санта-Клауса, звезды и Удачу. – Но мы очень рады вашей помощи.
Корин бросила взгляд на подносы и подсказала, что они забыли про ложки. Она доверила Дейзи отнести сахар, а Малколму вручила молоко.
– Пожалуйста, пригляди за Кристой, она в переноске.
Дети вышли. Дверь закрылась, Кайл и Корин остались наедине.
– Счастливого Рождества, – сказал он.
– И тебе счастливого Рождества.
Чудесным образом и одновременно они оба забыли о ночи мучений. Он видел только улыбку Корин, которая заставила его особенно остро ощутить настоящее. Он нашел ее еще красивее, чем накануне. А она ничего не сказала о пустоте, которую ощутила после его ухода. Умолчала Корин и о том, что до утра пролежала с открытыми глазами.
– Как ты?
Корин ответила, что чувствует себя лучше, чем накануне. И намного лучше, чем двумя днями раньше… Она заметила круги под глазами Кайла, но сделала вид, что не видит их. Есть вопросы, которые не задают. Она снова улыбнулась и поставила первый кофейник на один из подносов. Потом встала перед вторым, который медленно и шумно заканчивал свою работу. Кайл подошел к Корин и спросил, как к происходящему относятся дети.
– Дейзи еще слишком мала, но Малколм…
Она подняла глаза на Кайла.
– Я ему сказала, что его отец ударил меня и что это случилось не в первый раз.
– Ты поступила правильно. На его вопросы надо отвечать.
Взгляд Кайла тронул ее. Знал ли он о том, что она вынесла?
– У тебя не было другого выхода, Корин. Уйдя от мужа, ты защитила и их тоже.
Кофейник громко и пронзительно сообщил, что кофе готов. Корин протянула руку, чтобы взять его. Кайл едва не протянул свою, чтобы коснуться ее руки. Но «призрак» Джейн дернул его за ухо. Это хорошо, что Корин сняла обручальное кольцо, сказал Кайл. Да, подумала Корин, оно спит в ее косметичке.
– Поклянись мне, что ты никогда,
Корин поставила кофейник, посмотрела на Кайла, и он увидел всю ее ненависть.
– У меня не так много храбрости, но я считаю, что с меня хватит. Теперь я могу жить без него.
– После суда ты рассчитываешь вернуться в Англию?
– О, я не знаю. Слишком многое зависит от суда и от развода.
– Ты знала, что в Лондоне я встречался с твоим братом?
– Нет, – без колебаний ответила Корин. – Мы редко звоним друг другу.
Она солгала инстинктивно – даже Кайлу, – но этот инстинкт властно диктовал ей, что об этом никто не должен знать, кроме нее и Джека. Кайл рассказал ей о том, как подписывал диски, как Тимми вручил ему визитку, как он искал в толпе его красную куртку. Корин сказала, что к родителям не вернется. Они ее не поймут, они отправили бы ее к Джеку, если бы могли.
– Я не хочу сообщать своей семье.
– У тебя есть деньги? Я могу тебе помочь.
– Благодарю тебя. Всем занимается мой адвокат. И… я решила довериться ему.
– Что бы тебе ни понадобилось, Корин, я хочу, чтобы ты говорила мне об этом.
