– Единственное, что мне нужно, – ответила она так, словно давала обещание, – это разобраться со всем самостоятельно. Все эти годы Джек повторял мне, что без него я ничто.
Кайл покачал головой и добавил, что сердится на себя за то, что не послушался своей интуиции…
– Нет, Кайл. Тебе не в чем себя упрекнуть.
Потом она опустила голову и предупредила, что они
– Разумеется. Джейн вчера говорила со мной. Или это было ночью, я, честно говоря, толком не знаю.
Кайл улыбнулся так, что Корин поспешила взять один из подносов. Кайл взял другой. И потом, как ни в чем не бывало, перед тем как открыть дверь, Кайл спросил, как поживает береза. Корин ответила, что дерево потеряло все свои листья.
Они оба встали у конца стола. Корин наливала кофе, а Кайл передавал чашки. Они сразу включились в общий разговор. Но ничего не слушали. Не смотрели друг на друга. Их локти соприкасались. Их руки сближались по собственной воле. Они так долго искали друг друга и чувствовали только пустоту.
– Это моя чашка, – сказал Кайл. – Наливай побольше, я пропустил завтрак.
Корин налила чашку до краев и благоразумно села на свое место в конце стола, а Кайл отправился к Джейн.
– Ой, посмотрите! Снег идет! – вставая, закричал один из мальчиков.
– В Сан-Франциско ведь не бывает снега.
– А сегодня есть!
Да, это в самом деле было Рождество. И как во время идеального семейного праздника – когда все прикладывают усилия, чтобы избежать стычек и повышенных тонов, – после ужина присутствующие путешествовали из кухни в гостиную и обратно, подходили к столам, за которыми играли в карты, сидели в креслах или смотрели телевизор. Этот день следовало оценить по достоинству. Для всех этих женщин, которые выиграли сражение с самими собой, приехав в убежище, это Рождество должно было стать исключением. Воспоминанием, за которое они могли бы ухватиться в дни чрезвычайной паники.
Корин растворилась в толпе женщин и, как и они, перемещалась между своей комнатой, где она кормила грудью Кристу, и другими комнатами дома. Она несколько раз сталкивалась с Кайлом. Они улыбались друг другу, удивленные тем, что одновременно подняли глаза, и искали друг друга взглядами, хотя оба прилагали массу усилий, чтобы это скрыть.
Время шло, редкие снежинки как будто висели в воздухе, темнело. В зале зажгли свечи и несколько ламп. В сумерках огни гирлянд засияли веселее и ярче. Дети смеялись и играли. Некоторые ползали на четвереньках по коридорам, другие катали машинки, кто-то играл в прятки или в куклы. Дети постарше вели себя как взрослые, а лакомки неожиданно попросили есть. Для этого нужно было снова вернуться на кухню. Кайл не знал, стоит ли предлагать свою помощь, но не смог устоять перед желанием побыть рядом с Корин. Совсем близко от Корин.
Поэтому он позволил ватаге ребятишек захватить его и энный раз за день взял в руки гитару. Он напевал, объяснял, рассказывал, отвечал на вопросы, а все смотрели на его руки, как он когда-то смотрел на руки матери.
На несколько секунд Корин застыла в проеме двери в гостиную и, само собой разумеется, вспомнила руки Джека… Его проклятые руки… Она торопливо выскользнула в темный коридор. Пришлось прислониться к стене, чтобы успокоить дыхание. Она закрыла глаза. Слишком много воспоминаний навалилось. Проснулось слишком много боли. Как и в прошедшую ночь, Корин затопили тысячи чувств. Она была изумлена тем, что находится в «Доме», и почти не верила в это. Ей было трудно убедить себя в том, что никто силой не отправит ее обратно в руки мужа, который не умел любить, и бил ее, чтобы она молчала, и насиловал, чтобы удовлетворить свою похоть. «Потому что соитие против воли – в браке или нет – это определенно изнасилование».
И потом… были еще глаза Кристы. Они видели и фиксировали каждое движение отца, избивающего мать. Корин не хотела, чтобы глаза дочери это запомнили. О, если бы тот старый магнитофон мог записать факты, которые ей придется повторять снова и снова. Все до одного. До того момента, когда воздух перестал попадать в ее легкие. Когда она протянула руку и сама начала наносить удар за ударом. Пока Джек неожиданно не перестал шевелиться. Откуда она взяла силы, чтобы столкнуть его тело со своего? Этого ей никогда не узнать.
«Я это сделала».
