На центральной улице имени Калинина расположилась старинная гостиница под названием «Эладос». Судьба «Эладос» складывалась по-разному. В зависимости от важных событий, происходивших в жизни города, менялась жизнь в гостинице. Вывеска «Эладос» продолжала красоваться на фасаде трехэтажного здания, но по бокам парадной двери появлялись новые вывески, указывавшие на перемены. В дни гражданской войны несколько дней висела табличка «Штаб батьки Махно». Отсюда махновцы устремлялись на разгульные побоища и погромы по всему городу. Потом в течение года висела табличка с надписью «Коллектор». В номерах гостиницы стояли тогда кроватки для беспризорных детей, подобранных на улице. Еще позднее, в годы первой пятилетки, у входа в гостиницу сверху донизу с обеих сторон зеркально отсвечивал с добрый десяток вывесок различных строительных организаций: «Роговскстальстрой», «Роговскстроймонтаж», «Роговскжилстрой»… В дни гитлеровской оккупации зловеще чернела вывеска гестапо.
После войны гостиница вновь стала тем, чем ей надлежало быть, — пристанищем для тех, кто приезжает в город на несколько дней и нуждается в крыше над голевой для отдыха и ночлега. Бывает, однако, что кое-кто проживает здесь и более продолжительный период. Вот и Вениамин с Этл остановились в гостинице «Эладос» с намерением жить здесь до тех пор, пока не получат квартиру. В общем, они были довольны — хорошая комната со всеми удобствами, к тому же в центре города.
Вениамин приступил к работе уже на следующий день после приезда. А Этл он посоветовал:
— Пока немного отдохни. Ты ведь еще не была в этом году в отпуске.
— А ты был?
— Мой отпуск теперь откладывается надолго. А вот ты… К осени поступишь учиться… Тебе ведь надо учиться. Узнай, что за учебные заведения есть в Роговске. Тогда мы решим, куда тебе поступать. И вообще познакомься с городом… ходи на прогулки…
— Одной гулять скучно.
— Днем будешь гулять одна, а вечером — мы будем вместе.
На том и решили. Он работает, она пока что отдыхает.
Чтобы придать их комнате более уютный и обжитой вид, Этл украсила вазу на столе пышным букетом цветов, постелила красивую голубую салфетку на тумбочке возле кровати, повесила на стену картину, изображающую море. Город ей понравился. Бродила по тихим улицам с невысокими строениями, — самое высокое здание в старой части города было всего лишь в три этажа. Улица Калинина, на которой находилась гостиница, напоминала зеленый коридор — ветви деревьев у обочины тротуара сплетались с ветвями в палисадниках. В жару здесь прохладно, в ветреную погоду — тихо. Хорошо посидеть на скамейке в городском парке, у крутого обрыва. Там, внизу, в овраге, густые заросли шиповника, а за оврагом, на изрядном расстоянии от него, раскинулся завод, построенный несколько десятков лет назад, и его новый, только что возведенный корпус нового цеха. Этот новый цех отодвинут немного в сторону от других заводских корпусов, так что они не заслоняют его, он виден во всей своей километровой протяженности. В этом корпусе и трудится Вениамин, там он пропадает с утра до позднего вечера.
Этл едва дождалась начала осени и пошла учиться. В Роговске были педучилище и строительный техникум. Она поступила в техникум на отделение железобетонных конструкций.
— В наше время железобетон — важнейший стройматериал, — сказал Вениамин.
— Я буду железобетонной женой, — шутила Этл.
К этому времени они перебрались из гостиницы в отдельный домик, состоявший из двух комнат и веранды. При нем были и двор с садиком. В гостиничном номере, благодаря стараниям Этл, было уютно, а здесь, в собственном доме, и того уютнее. В передней комнате она поставила аквариум, декорировала его водорослями, выложила дно ракушками и камешками, соорудила даже какое-то подобие грота. Рыбки заплывали в грот и когда выбирались обратно, то били хвостами, будто радуясь, что снова увидели белый свет. Две стены комнаты Этл украсила картинками разных зверей и птиц — белка на дереве, журавлиный клин в небе, медведь, вылезающий из своей берлоги после долгой спячки. Он озирается по сторонам, словно раздумывая, что же ему теперь дальше делать?
— У тебя здесь как в краеведческом музее, — говорили ребята из техникума, заходившие в дом.
Этл приобрела самовар, и гости поочередно ставили его. Пили чай, говорили о том о сем, шутили, подолгу стояли возле аквариума, потом шли погулять, а если было жарко, ходили купаться на речку.
Людмила Семеновна, жена главного механика завода, захаживала к Этл, стремясь передать свой жизненный опыт молодой неопытной женщине.
— Вы, дорогая моя, ведете себя совсем как барышня, даже не подумаешь, что у вас есть муж. Я вам должна сказать… Я сама раньше не знала, что это такое «гореть на работе». Думала, что это так, пустые слова. Теперь-то я уже знаю, что это такое. Мой муж тоже из тех, что «горят». Шутка ли! Вся механика на заводе лежит на нем, как же тут не гореть с утра до вечера… Но зато, когда он приходит домой, для него все приготовлено — поесть, отдохнуть, поспать. Вы извините, что я вмешиваюсь. Вы каждый день варите обед?
