— Нет, не каждый. Днем Вениамин обедает в столовой, возвращается домой к ужину. Обед я готовлю только в выходные дни.
Людмила Семеновна была ошеломлена.
— Как же можно так, дорогуша? Я встаю в шесть часов утра. Спросите, почему так рано? Потому что позже нельзя. Влад, так сокращенно я называю своего мужа Владимира, поднимается в половине восьмого. А я уже с вечера знаю, что ему потребуется поутру. Вы меня еще раз простите за то, что вмешиваюсь, но когда я вижу, как Вениамин Данилович выбегает утром из дому и пальто на нем не застегнуто, у меня такое впечатление, что он ушел из дома, не позавтракав, потому что завтрак вы не успели подать вовремя. Да разве так можно? Питаясь в столовой, он заработает себе язву желудка.
У Людмилы Семеновны красивые серые глаза. Кажется, сейчас они повлажнеют и в них появятся слезы. Но нет — глаза остаются сухими, слезы не появляются, только голос становится тверже.
— Послушайте меня, бросайте свой бетонный техникум. Смотрите, прозеваете Вениамина Даниловича, и сами будете виноваты. Прямо скажу вам, это не что иное, как нонсенс!
Людмилу Семеновну Этл не переносит, но в душе не может не согласиться, что кое в чем та, пожалуй, права. Действительно, муж не имеет надлежащего ухода. Но что она может поделать? Домой он возвращается усталый, примерно полчаса они вместе проводят за ужином, потом он садится к телевизору, если показывают интересный матч. Но не бывает вечера, чтобы Вениамин не брался за дела, те самые, которые он не успел сделать днем на работе. Достает из портфеля три папки: зеленую, голубую и красную. В одной папке лежат готовые чертежи, в другой — эскизы, в третьей — разные бумаги. Сидит, склонившись над бумагами, что-то чертит, пишет, считает до тех пор, пока не начинают слипаться глаза. В последнее время у него одна командировка за другой — все по поводу оборудования для нового цеха. Неделю в Свердловске на заводе «Уралмаш», неделю в Харькове на турбинном заводе, неделю и даже больше в Краматорске на заводе тяжелого машиностроения. Недели пробегают, сливаются в месяцы, когда его нет дома.
Этл рассказывала Вениамину о посещениях Людмилы Семеновны и однажды поинтересовалась, что означает слово «нонсенс».
— Нонсенс — значит бессмыслица, нелепость, сумасбродство, — объяснил он и поцеловал ее. — Ты мой нонсенс!
Цех уже оснащен всем необходимым. Вениамин хорошо справился с этой большой и важной работой. Все убедились в том, что он превосходный специалист и организатор. Ему предложили новую, более высокую должность: он стал руководителем комбината вспомогательных производственных предприятий. В этот комбинат входят деревообрабатывающий завод, завод железобетонных конструкций и блоков, кирпичный завод, завод металлических конструкций, цементный завод, песчаный карьер. Это большое хозяйство должно обеспечить металлургический гигант всеми необходимыми стройматериалами, которые ему постоянно требовались.
Этл закончила техникум и снова встала за кульман, теперь не в качестве чертежницы, а техником-конструктором. Однако вскоре она с работы ушла. Родился ребенок, ей дали годовой отпуск, потом она сидела с ребенком еще год и еще… Просто удивительно, как это крошечное существо, эта маленькая девочка, которую назвали Валя, изменила ход жизни в семье, отнимая весь день, а то и ночь у матери и каждую свободную минуту у отца, когда тот дома. Но все, что связано с Валечкой, Вениамин делает с удовольствием. Ему доставляло немалое удовольствие спозаранку мчаться в детскую молочную кухню за бутылочками молока, жидкой кашей и потом смотреть, как дочь посасывает свой завтрак полными розовыми губками. Когда он, возвратившись с работы, заставал Валечку спящей, он подолгу стоял, наклонившись над кроваткой, и любовался, едва сдерживая восхищение. Этл стояла рядом, завершая идиллическую картину счастливой семьи. Потом Вениамин проходил в большую комнату, бросал взгляд на телефон, желая только одного, чтобы его никуда срочно не вызвали или, еще хуже, не разбудили ребенка.
