Анатолий Данилович сказал, что наконец ему удалось осуществить свою мечту — увидеть седьмое чудо света — городок ученых, слава о котором звенит во всем мире. Это — во-первых. Далее — им предстоит обстоятельный деловой разговор. Но это — потом, позже. В городке он пробудет несколько дней, и они еще для этого найдут время. Сейчас лучше всего пойти в ресторан и отметить встречу. Кстати, привет от Полины Яковлевны, ненароком он ее встретил в поликлинике… Выглядит чудесно…
Лев Борисович невнятно пробормотал: «Благодарю вас», вежливо отказался от ресторана, а также от роли гида, который показал бы гостю достопримечательности городка.
— Но вашу печку на заводе вы мне, надеюсь, покажете? — спросил Райский все с той же любезной улыбкой, и по этой улыбке и веселым глазам его Лев Борисович понял, что Райский отлично знает, что никакой печи еще нет, и, очевидно, даже информирован о случившемся на заводе.
— Да, это я вам покажу! — с вдруг появившимися искорками в глазах согласился Лев Борисович. — Но прошу извинить меня, сейчас я очень занят!..
Разговор состоялся в тот же день, вечером, в коттедже Льва Борисовича на улице Ломоносова, куда он перебрался из гостиницы. По правде говоря, он без большого желания покинул роскошный номер «люкс» в гостинице «Эврика», со всеми его удобствами, имеющими значение для одинокого человека. Он жил на всем готовом. К его услугам был ресторан, позвонишь — и обед приносят в номер. Вообще в гостинице было веселее, на досуге всегда найдешь кого-нибудь, с кем поиграть в шахматы. И потому Ханин был весьма озадачен, когда ему предложили отдельный коттедж. Зачем ему такой дворец, такие хоромы? Вполне достаточно квартиры в обычном доме.
— Когда жены узнают, что их мужья живут в отдельных коттеджах, они тут же прилетают, — пошутил Мезенцев, которому Лев Борисович был обязан получением такого великолепного жилища.
Вся лаборатория, и, разумеется, главным образом Моника, подыскивала для Льва Борисовича домашнюю работницу, которую ни в городке, ни в ближайшем городе нельзя было найти. Ее привезли издалека — нашли через знакомых, за тридевять земель, — пожилую женщину, пенсионерку, которая тут же стала называть своего подопечного так же, как при ней называли его сотрудники за глаза, а именно «Лебор», только еще с прибавкой «сынок». «Сынок Лебор».
Городской житель обычно ощущает острый недостаток живой природы, тишины и свободного времени. Что касается времени, то в городке ученых оно в большем дефиците, чем где-либо, зато его жители в полной мере пользуются двумя другими чудесными благами. Тишина здесь первая заповедь для всех без исключения. Ни один человек не осмелится пройти по улицам городка с играющим транзистором в руке. Зеленой тишиной окутаны разноцветные коттеджи в глубине обширных дворов, представляющих собой не что иное, как частицу той же самой тайги, в которой этот городок вырос, только дворы эти огорожены невысокими красивыми заборами, а у ворот стоит широкая деревянная скамейка.
После нелегкого дня, принесшего неприятности и огорчения, Лев Борисович в своем просторном кабинете на втором этаже сидел за письменным столом и работал. Он забыл о дневных треволнениях, ему хорошо работалось в умиротворяющей тишине, под шепот леса. Было так тихо, что Ханину казалось, будто он слышит за окном шорох снежинок, падающих с ветвей на землю. Чуть поодаль от большого, «итальянского» окна кабинета выделяется маленький тесный хоровод — любимая тройка Льва Борисовича — сосна, ель и береза, только береза сейчас оголена. На одной ветке висит несколько изъеденных, мертвых листочков, — казалось, малейший ветерок должен был их унести, но нет, даже самые сильные осенние и зимние ветры их не сорвали. Дрожащие, зыбкие, прозрачные, без единой живинки в жилках, они все-таки цепко держатся на ветке, где прошлой весной появились на свет. Сосна и ель, словно родные сестры, распростерли над голой березой густую вечную зелень, согревая ее. Белый ствол березы виднеется сквозь зеленые иглы, точно лучистое, светоносное окошко. Весь двор, вся тайга полны вот такими лучезарными окошками, порой в ясную зимнюю ночь кажется, что видишь перед собой деревушку с избами и плетнями, а на плетнях развешаны подсиненное белье и белые кувшины.
Громкий звонок нарушил эту тишину. Лев Борисович сразу же догадался, кто пришел. «Вот тебе и на… Но гость — не кость, за дверью не оставишь». Недовольный, он поднялся со стула, и мальчишеская озорная мысль мелькнула в голове: «Может, не открывать, меня нет дома — и все. А окна светятся… Ну и что же, человек ушел, забыв по рассеянности выключить свет. А может, это не он?» — с надеждой подумал Лев Борисович, направляясь к двери.
