Я пожал плечами: еще никакого дела не возбуждено даже, заявления ее бывший Антон Евдохин не подавал, к следователям или в полицию не обращался — куда спешить? Но она настаивала. Я пояснил, что дела может не быть вовсе, но Аглая так настаивала на моем участии, что я взял с нее задаток, сам не понимая, чем именно придется заниматься.
А на следующий день ко мне заявилась целая депутация. На это раз с работы Евдохина — он руководил небольшим предприятием по пошиву мужских костюмов и салоном-магазином при нем. Так едва ли не все сотрудники, за исключением наемных, прибыли в контору. Немного, пятеро, но все они попросили ровно того же, чего день назад Аглая Звонарева. У меня почему-то сложилось ощущение, что на адвокате они решили сэкономить, прибыв разом, возможно и так, но по истечении пары часов, я убедился, что не это послужило побудительным мотивом. Удивишься, но все они подозревали, что хозяин пошивочной начнет полномасштабные репрессии против сотрудников за, не поверишь, свою аллергию.
Дело в том, за четыре дня до появления Аглаи в моем кабинете Евдохин получил анафилактический шок, отдыхая после тяжелого трудового дня в своей голубятне. Собственно, этим хобби из детства повелел заняться его психолог, когда в очередной раз хозяин компании пережил паническую атаку. Последнее время, несмотря на то, что его дела шли в гору, Евдохин находил время и желание изводить себя и сотрудников, придираясь ко всем по любому значимому, а порой и просто выдуманному поводу. Это способствовало как увольнению половины состава компании, так и основой для работы врача. Евдохин слыл не только трудоголиком, но и деспотом. «Надо» для него значило, что работник обязывался разбиться в лепешку, но выполнить распоряжение — сколь бы сложным оно ни оказалось. Впрочем, Антон и себя не щадил, особенно, в первые годы существования пошивочной, работая чуть не круглосуточно. Он жил с матерью, и та его порой не видела неделями — спал на работе, ел кое-как, все время пытался поднять предприятие, а затем, утвердив его, расширить и довести до тех кондиций, которые считал оптимальными. Не то, чтоб на костюмы компании находился особый спрос, но Евдохину нравилось заниматься этим делом. Он и прежде работал на мануфактуре, а затем ушел оттуда по сокращению и в начале нулевых открыл собственную компанию, где поначалу работали всего трое — он и его приятели. После приятели отпали, не выдержав условий работы и взаимодействия с основателем, Евдохин нанял других, затем еще одних…. Нынешний состав полностью сформировался за предыдущие четыре года. Удивительно, что при такой текучке кадров фирме удавалось выпускать весьма и весьма хорошие вещи. Раз я заказывал себе костюм у них; да ты помнишь его — пиджак без разрезов, чтоб не совать постоянно руки в рукава. Надо ж как-то избавляться от дурацкой привычки.
Со временем, Евдохин поднял предприятие, стал получать хорошие деньги, выбрался из долгов, переехал в новую квартиру. Тут-то его и сразил первый кризис, за которым через год последовал еще один, а после и еще. Трудоголик никак не мог сбавить темп и понять, почему подобное с ним происходит, хорошо, помог психолог, посоветовавший ему хотя бы по воскресеньям бывать дома и вообще, придти в себя, вспомнить приятные моменты в жизни, общаться, не задумываясь. А то сразу после окончания института, на который его мать едва наскребла последние деньги, он решил оборвать все прежние контакты, за ненадобностью — кроме тех двух приятелей, что составили ему костяк будущей компании. Шутка сказать, но на Аглае он женился, руководствуясь мыслью больше о необходимости иметь семью, чем по какой-то еще причине. Удивительно, что при этом они умудрились целый год прожить вместе. Видимо, потому, что редко виделись.
Тут-то Евдохин и вспомнил о своем детском увлечении. Лет в семь-восемь, он любил голубей до самозабвения. Вот и сейчас, приходя в себя после тяжелого стресса, решил вспомнить былое, рассчитывая, что птицы быстро помогут ему придти в норму.
Наверное, так и вышло. Впрочем, голубятником он оказался не ахти каким, все же, детское увлечение одно, а содержание — совсем другое. За полгода большая часть голубей попросту сдохла, Евдохину пришлось купить новые, и тут он выяснил, что старая стая не хочет принимать новичков. Да и корма — в них он тоже не разбирался, давал, что посоветуют первые попавшиеся птичники из интернета. Неудача следовала за неудачей, но хозяин пошивочной каждый вечер шел в голубятню, кормил птиц, выпускал в небо.