Пока однажды в очередной раз не поранил руку о бесчисленные металлические кромки клеток. Царапался он часто, но только в тот злополучный день кормом голубей оказалась булочка с кунжутом. Одно из семян попало ему в рот, когда он обеззараживал поцарапанную ладонь сосанием. Евдохину стало тяжело дышать, он не понял даже, что произошло, когда его накрыл анафилактический шок. Из которого он выплыл в сознание уже в больнице, на третий день после происшествия, находясь в окружении мамы, спешно прибывшей ей на помощь тети Розы, бывшей супружницы и бухгалтера, заскочившего проведать хозяина.
Едва начальник утвердился в сознании, как сообщил, что его пытались отравить. Ситуация вышла нехорошая, ибо все, кто находился у его постели в тот день, да вообще всё окружение, прекрасно знало об аллергии. Евдохин говорил об особенностях своего организма, предупреждая на каждом углу, что и от чего с ним может случиться. Понятно, подразумевая праздники, на которые его иной раз приглашали, довольно редко, и еще реже он приходил. Но ставить в известность всех и каждого все равно считал обязанным.
Поняв, на что у него реакция, Евдохин сообщил во всеуслышанье, что это не просто так, и кем-то явно подстроено. После чего и супруга и большая часть сотрудников оказалась у меня в клиентах, опасаясь возбуждения дела. Об Аглае я говорил, но повторюсь, что та рассказала: супруг явно считал, что Звонарева женилась на его состоянии, а потому держал Аглаю в черном теле, часто ссорился и под конец стал требовать чеки со всех ее покупок.
А ведь начинались отношения за здравие, даже какая-то романтика со стороны Антона проскальзывала, пока Аглая не «повесилась ему на шею», по выражению Звонаревой, слышавшей это из уст мужа постоянно. Словом, супруга даже не стала обжаловать брачный контракт, который заблаговременно подписала — примерно за месяц до дня бракосочетания, в тот самый счастливый для девушки день, когда ей предложили не только руку и сердце, но и ручку для визирования документа.
Остальные сотрудники тоже не остались в долгу, наговорили на начальника пошивочной столько всего, что я головой качал, не слишком веря в их слова. И решил сходить к Евдохину, благо, тот уже выписывался.
— Все они одним миром мазаны, только и норовят где-то обдурить, что-то урвать. Работают мало и через силу, а мне за клиентами бегай, — пришло подтверждение из уст самого работодателя. — Салон-магазин на ладан дышит, прибыль от силы семь процентов, а эти прохиндеи языками чешут. И ладно бы с клиентами, нет. Бухгалтер хорош, придумал карты лояльности, будто мы супермаркет какой. Чуть было не внедрил, да я его штрафом успокоил. И ведь все через мою голову норовят устроить.
— Так у вас все должно быть под контролем?
Антон неохотно кивнул.
— Увы, в людях я разочаровался. В отличие от голубей, они старательно пытаются оттяпать лишний кусок из общего пирога и не думают о завтра ни секунды — ин своем, ни предприятия. Обидно, знаете ли. Да и поставщики хороши, сколько я с ними воевал за приличный материал, за пуговицы элементарные, а без толку. Норовят подешевле подсунуть, да задорого продать. Ну и клиенты тоже хороши. По наивности я думал, что на свете существует, если не нравственный кодекс, так элементарная порядочность, но увы. Вот и приходится у всех за спиной стоять. А я не железный.
— Вы кого-то подозреваете в отравлении?
Он немного помялся.
— Даже не знаю. Наверное, подозревал бы Аглаю, но столько времени прошло. Хотя она человек злопамятный, и прежде меня этим изводила. Может, еще бухгалтера, он как раз от меня взбучку получил за пару дней, припарки потом прикладывал. А может…
Он начал перечислять, я его попытался остановить, однако, помогло мало. Сперва потерпевший выдохся.
— Но ведь кто-то особенно мог желать вам зла.
— Может и так. Я думаю, дело тут не в мести, а в желании отправить меня на койку, чтоб самому на некоторое время расслабиться. Значит, речь о сотрудниках нашей фирмы. А если с далеко идущими последствиями? Нет, тут все возможно. Ведь, не будь рядом со мной в тот час гаражников, еще неизвестно, когда меня бы нашли и в каком состоянии. Боюсь, преступник хотел именно этого — чтоб нашли как можно позже. Счастье, что я вывалился из голубятни, — и кашлянув зло, продолжил: — А эти тоже хороши. Сперва наснимали меня, беспомощно валявшегося, а только потом вызвали «скорую». Нормальные люди, хоту вас спросить, нормальные?
Я молча покачал головой.
— Вот-вот. Каждый норовит подгадить. Хотя я всего раз попросил, чтоб не газовали возле голубятни, да кто бы послушал… Кстати, а вы по какому делу ко мне?
Я не стал скрывать, зачем пришел, но видно, зря, ибо Евдохин на следующий же день настрочил заявление в полицию. Те, видя, что работать особо не придется, врагов у обвинителя масса, можно сказать, все знакомые и не очень, только проверяй версии, тут же пошли ва-банк: отправились по всем известным им адресам. Видимо, переписали себе содержимое записной книжки потерпевшего.