— Ух ты! Не шутишь? — Она не ответила. Меж бровей Ли залегла глубокая морщина, лицо его потемнело, и Карен догадалась, что его раздражение относится к ней. — А ты-то чего злишься?
— Я не злюсь. Я переживаю. Скажи мне правду, Ли. У тебя с ней что-то было?
— У меня с Гретхен?! Господи помилуй! Но она ведь жена Бена!
— Ну и что? — пожала плечами Карен. — А Сюзан была женой Артура. А Аннетт — женой Дона. И что — тебя это остановило? К тому же Бена уже нет на свете. Так что он теперь не помеха.
Отшвырнув с грохотом стул, Ли поднялся из-за стола:
— Карен, ты что — обвиняешь меня?!
— Нет. Просто спрашиваю.
— Что ж, раз так, мой ответ — нет. Я и пальцем не трогал Гретхен. Какого черта? С чего ты вообще вообразила, что я имею к этому какое-то отношение?
Возможно, в другой раз Карен просто извинилась бы и выкинула из головы все эти нелепые подозрения, если бы… если бы не этот навязчивый запах незнакомого ей одеколона. Впрочем, кроме одеколона были и другие неприятные моменты, которые мешали ей забыть об этом деле.
— Ты только и говоришь что о ней. И все время бегаешь туда — на случай, если ей вдруг что-нибудь понадобится.
— Но ведь она недавно потеряла мужа! И потом — мы же соседи. Вы, милые дамы, неизвестно почему с самого начала относились к ней как к какой-то парии. А в чем ее вина? В том, что она вышла за Бена? Так он овдовел, вы забыли? Джун умерла! Что, выйти замуж за вдовца — это преступление? Лично я считаю, что нет. И потом, мне ее жалко. Вот я и стараюсь ей помочь. В конце концов, есть вещи, которые женщине попросту не по силам.
— Например, сделать себе ребенка, да?
В голосе Ли появилась злость.
— Нет — например, перекрыть воду, когда раковина течет. Или прочистить засорившийся туалет. Брось, Карен. Дома ведь все это тоже делаю я. Ты же не настолько бессердечна, чтобы заставить ее делать все это самой?
— Почему бы ей не нанять кого-нибудь?
— Для чего, когда у нее куча соседей, у которых руки растут из того места, откуда положено? Расс сколько раз помогал ей, да и Грэхем тоже. Кстати, а их ты не спрашивала? — прищурился Ли.
— Нет. Для этого у каждого из них есть собственная жена. А твоя жена — я. И это твои дети, из-за которых у меня теперь сердце болит! — выкрикнула Карен.
— Дети-то тут при чем? — опешил Ли.
Карен немного подумала. Потом ответила, тщательно взвешивая каждое слово:
— Как это при чем? Они сидят тут и слушают, как ты поешь дифирамбы той картине, что висит у нее на стене.
— И что? Тебя это удивляет? Представь себе, она красивая.
— А послушать тебя, так еще и невероятно эротичная.
— Брось! — поморщился Ли. — В ней нет и половины того, что дети видят по телевизору. И что теперь с этим делать? Выкинуть телевизор? Или сделать вид, что все это нормально и естественно? Думаю, будет куда разумнее убедить их в том, что они могут говорить с нами о чем угодно — на любую тему. Разве не это внушают нынешним родителям?
Так оно и было. Но с этой картиной Ли, черт возьми, зашел уж слишком далеко — так далеко, что невольно провел параллель между картиной и Гретхен. А может, во всем виновато было лишь воображение самой Карен?
— Проклятье! — взревел Ли, который со своими тщательно смазанными гелем, торчащими дыбом волосами сильно смахивал на разъяренного подростка. — Пусть наши дети хоть от одного из нас узнают, что такое страсть!
Карен моментально обиделась:
— Ты считаешь меня фригидной?
— Почему? Я этого не говорил. Только вся твоя страсть ушла в общественные дела. Вот им ты предаешься со страстью. А на мужчин тебе плевать.
Ей нечего было возразить. В общем, примерно так оно и было. На мгновение Карен вдруг почувствовала острый укол вины, но быстро задавила в себе это чувство. Ли обладал поистине поразительной способностью перекладывать вину с себя на нее, Карен. Но она не позволит ему вывернуться.
— Да, — невозмутимо кивнула она. — И что? Учитывая твою собственную активность в постели, я предоставляю всю инициативу тебе. Только вот в последнее время эта твоя хваленая активность что-то резко снизилась. И я гадаю, с чего бы это?
— Жду от тебя сигнала, — усмехнулся он.
— Правда? Что же ты раньше этого не делал? Ты возвращался домой, а на уме у тебя всякий раз было только одно — секс. Жаль, что я к вечеру устаю как собака и у меня просто нет сил весело щебетать. Но увы, в отличие от тебя у меня ненормированный рабочий день. За день нужно переделать столько дел, что у меня иной раз просто голова идет кругом.
— Скажи спасибо, что ты не работаешь.
Карен моментально ощетинилась:
— Я не работаю?!
— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.
— Нет. Не понимаю. Жаль, что ты не замечаешь, что я кручусь как белка в колесе. Ты, между прочим, неплохо устроился, Ли. Да я вкалываю как негр! А пойди я «работать», как ты только что сказал, то ты бы это мигом почувствовал, верно? Так стоит ли рисковать тем, что имеешь, и бегать налево?
— С этим покончено, — рявкнул он, вытянувшись так, что стал даже как будто выше ростом. — Я дал тебе слово, и я его сдержу. Или ты считаешь, что у тебя есть причины сомневаться?
