Она причесала малышку, стянула ей волосы на затылке в конский хвост, украсив его голубым бантом — в тон голубому щенку на ее футболке. Потом, подойдя к лестнице и задрав голову вверх, окликнула близнецов, напоминая им, чтобы не забыли положить в рюкзаки письменное разрешение поехать на экскурсию вместе с остальным классом.
— Собрался? — окликнула она Джорди, когда тот, кубарем скатившись по лестнице, огромными прыжками понесся к двери. — Счастливо тебе! — Единственное, что она получила взамен, — это небрежный кивок. Хлопнула дверь, и Джорди исчез.
— Спасибо, мам, — ответила она сама себе, грустно улыбаясь. — Спасибо за завтрак, мам, все было очень вкусно, особенно булочки! И тебе счастливо! — Чувствуя, как ее снова захлестывает волна отчаяния, Карен вернулась на кухню.
Ли уткнулся в газету. Некоторое время Карен молча разглядывала мужа, едва сдерживаясь, чтобы не выплеснуть на него свое раздражение, потому что если Джорди и не хватает обыкновенной вежливости, то это целиком и полностью заслуга Ли, решила она, учитывая, какой пример все время у мальчишки перед глазами. Впрочем, Ли — это Ли. Если он о ком-то и думает, так только о себе, любимом. Нужна ему газета — он ее заберет, и не важно, если кто-то в этот момент ее читает. Подумаешь, большое дело! Да, он шутит и возится с детьми, но, если разобраться хорошенько, делает это исключительно ради своей же собственной пользы. Понадобится ему тишина — будьте любезны, заткнитесь. Понадобится уйти из дома — он уйдет, и не оглянется! А Джорди просто берет пример с отца, вот и все!
Схватив со стола заляпанную тестом миску, Карен молча слила в сток то, что там осталось, после чего включила воду, с грохотом сунула миску в мойку и с ожесточением принялась скрести ее щеткой.
— Что-то не так? — оторвавшись от своей газеты, невозмутимо поинтересовался Ли.
— Нет. — Карен, не оборачиваясь, плеснула в воду жидкость для мытья посуды.
— Какие у тебя планы на сегодня?
Карен молчала — честно говоря, у нее не было ни малейшего желания обсуждать с ним свои планы. Тем более что они висели у него перед носом — на стене, записанные на отрывном календаре. Но если он снова планирует сбегать налево, пусть лучше думает, что она там написала не все.
— Карен?
— Как обычно. — Она ополоснула миску. — К обеду тебя ждать?
— Да.
Она слышала это и раньше, усмехнулась про себя Карен, и убежденности в его голосе было ничуть не меньше, чем сейчас, что, впрочем, не мешало ему с легкостью менять свои планы. Все ее усилия собрать вечером за столом всю семью в глазах Ли были просто пустой блажью. Поставив миску в сушку, она оглянулась — на тарелке Ли оставалось еще несколько булочек.
— Ты закончил?
— Могла бы и не класть в мои чернику, — проворчал он. — Знаешь ведь, что я ее терпеть не могу.
Не слушая, что он там бубнит, Карен выхватила у него из-под носа тарелку и швырнула ее в раковину.
— Да какая муха тебя укусила? — удивился Ли. Поначалу Карен решила вообще отмолчаться или сказать, что ему, мол, просто почудилось. По натуре она всегда была миролюбивой. К тому же устраивать разборки было вообще не в ее характере.
Она опять с радостью спустила бы все на тормозах, если бы… если бы не заметила в поведении Ли некоторых весьма подозрительных перемен. Например, этот его новый одеколон — возможно, он стал пользовать им, чтобы перебить аромат чужих духов? А эти его походы в тренажерный зал? Хочет поддерживать себя в форме? А если не только? Возможно, он просто использует их как предлог, чтобы почаще пропадать из дома по вечерам, а потом появляться чистеньким, после душа, благоухающим запахом шампуня? К ужину он опаздывал по меньшей мере несколько раз в неделю. А недавно вообще едва не пропустил очередной матч у близнецов и даже не удосужился объяснить, почему так задержался. Но, что хуже всего, в последнее время он постоянно пребывал в радужном настроении, а в постели засыпал, едва успев коснуться головой подушки. Эти две вещи совершенно не вязались друг с другом. Объяснить такое совпадение можно было только одним — у Ли снова появилась любовница.
Одно это предположение уже само по себе было ужасно. Но если он закрутил роман с Гретхен, с соседкой, — это уже ни в какие ворота не лезет, возмущенно подумала Карен. Для нее все это было уже слишком.
Рванув с плеча кухонное полотенце, она резко обернулась:
— Гретхен беременна. Тебе что-нибудь об этом известно?
— Гретхен? Какая Гретхен? Ах, эта, что через дорогу?
Карен едва сдерживалась, чтобы не стукнуть его чем-нибудь тяжелым. В конце концов, Гретхен не такое уж распространенное имя, верно? Интересно, сколько у него знакомых с таким именем? Карен не знала ни одной.
— Гретхен беременна? — переспросил Ли.
Нельзя сказать, чтобы он был сильно удивлен. Во всяком случае, он принял эту новость достаточно равнодушно, но Карен не знала, радоваться ли этому. Кажется, Гретхен сама сказала, что отцу ребенка ничего не известно. И добавила, что он, мол, не свободен. Что ж, Ли подходит по всем статьям…
Вдруг муж нахмурился:
— И давно она беременна?
— С октября.
