— Ага, так я тебе и сказал! Зачем давать кому-то оружие против себя? И потом, что ты станешь говорить, если моя жена схватит тебя за яйца? — осклабился Ли. — Молчу, молчу. И тебя тоже прошу об этом. Знаешь, раньше в таких случаях лучшим способом доказать Карен, что я ее люблю, было сделать ей очередного ребенка. Но сейчас… Нет, у нас с ней с этим и так перебор.
— Можно было остановиться на близнецах.
— Видишь ли, была одна маленькая история… уже после их рождения, — скривился Ли. — Вот мне и пришлось… м-м… ее убеждать.
Грэхем непроизвольно поджал губы. Такие вещи всегда были ему омерзительны, и он не собирался этого скрывать:
— Знаешь, по-моему, Карен заслуживает лучшего.
Ли хихикнул:
— Как и все женщины, старина, и все же… всякое, знаешь ли, бывает! И потом, черт возьми, на что ей жаловаться?! У нее есть дом, дети, дважды в год мы обязательно все вместе ездим куда-то отдохнуть. Так что, я считаю, она очень даже неплохо устроилась в жизни. Грех жаловаться. Ну, так договорились? Прикроешь меня с Гретхен? И попроси Аманду уговорить Карен выкинуть всю эту историю из головы, хорошо?
Грэхем подумал, что ни за что не станет этого делать. Начнем с того, что поведение Ли казалось ему возмутительным. И потом, у него и без них с Гретхен было о чем поговорить с женой.
Возвращаясь домой, Аманда завернула в центр купить чего-нибудь на ужин. В супермаркете она прихватила два аппетитных куска филе-миньон, головку свежего зеленого салата, огромный помидор, три сладких перца — красный, желтый и зеленый — и все, что требовалось для фруктового салата, который Грэхем просто-таки обожал. Свернув в тупичок, где стоял их дом, она мельком бросила взгляд в сторону участка Гретхен, отметив, что та, как обычно, поливает цветы, после чего помахала сидевшей на крылечке дома Карен. Взгляд ее метнулся к Грэхему, который, любовно протирая свой дочиста отмытый грузовичок тряпкой, выглядел до такой степени привлекательно, что она смутилась, как девчонка.
Он обернулся к ней, как раз когда она выбиралась из машины. Взгляды из встретились.
— Помочь тебе с сумками? — предложил он.
Аманда молча покачала головой. Послав ему улыбку, она поволокла пакеты в дом. В ожидании его она накрыла стол, выбрав для этого гостиную, вытащив из шкафа хрусталь, китайский фарфор и серебро, которые они получили в качестве подарков на свадьбу. Потом обжарила мясо, промокнула салфеткой жир и вновь положила его на сковородку. После этого приготовила салат и пошла переодеться. Она уже успела подняться в спальню и прикидывала в уме, хватит ли у нее времени принять душ, когда зазвонил телефон.
Перепугавшись, что Грэхему опять придется мчаться куда-то по делам, что, учитывая данные обстоятельства, было совершенно нежелательно, Аманда тигрицей набросилась на несчастный телефон и успела схватить трубку еще до того, как он зазвонил снова.
— Алло?
— Аманда? Это Мэгги. Приезжай немедленно. У нас тут самоубийство.
Самоубийство! Аманда со свистом втянула в себя воздух.
— Кто? — онемевшими губами прошептала она, хотя и без того знала ответ на этот вопрос. Перед глазами всплыло застывшее лицо Квинна. К несчастью, она угадала. Когда Мэгги подтвердила это, из груди Аманды вырвался тяжелый вздох. Закрыв глаза, она в бессильной злобе стукнула себя по лбу трубкой, словно стараясь отогнать вставшее перед глазами призрачное видение. Но это не помогло.
— Он повесился в раздевалке, где шкафчики, — добавила Мэгги. — Уборщик застал его там незадолго до того, как все случилось, — практически сразу же после того, как команда закончила тренировку, и велел ему идти домой. Квинн попросил разрешения побыть там еще немного — ему, мол, нужно доделать уроки, а тут ему никто не мешает, и все такое. Мистер Дубчек пожалел его — ему вообще было жалко парня, поскольку он считал, что зря мы подняли такой шум из-за ерунды — ну, он и разрешил. Словом, он ушел и занялся своими делами. Когда часом позже, вспомнив о Квинне, он вернулся, то нашел его в петле. Естественно, он пытался сделать все, что можно, но, увы, было уже слишком поздно.
Слишком поздно! Слова эти похоронным звоном отдались в голове Аманды. Мертвенный холод пополз по спине, пробирая ее до костей. Да, конечно, у нее сейчас хватало и своих горестей, последняя попытка завести ребенка, закончившаяся неудачей, оставила в ее душе ощущение ужасной потери, но это было совсем другое дело. Тут и сравнивать глупо. Квинн Дэвис был подростком — он жил, дышал, он был человеческим существом, у него было имя, друзья, родители, наконец. Он уже был! А если вспомнить при этом, каким он был! Полный сил, великолепно развитый во всех отношениях, восходящая звезда! Перед ним лежала вся жизнь! И какая жизнь!
— Покончил с собой, — с трудом шевеля губами, прошептала Аманда. Проклятое чувство бессилия! — Я догадывалась, что тут что-то кроется, но такого я даже вообразить себе не могла. Не могла подумать, что он решится на такое… А вы уверены, что это не несчастный случай?
