— И тем не менее вся эта история моментально выплыла наружу. Да и как могло быть иначе, когда его исключили из команды? — задумчиво проговорил он. — А эта статья в газете… Вспомни-ка — там говорилось, что Квинн только и жил бейсболом. Можно сказать, дышал им. И что же — ты готова поверить, что мальчишка лишил себя жизни только из-за того, что пропустит каких-то шесть игр в сезоне?! Неужели какие-то жалкие шесть игр что-то значат в твоих глазах, когда у тебя впереди вся жизнь в спорте? Колледж, куда его готовы были принять с распростертыми объятиями? Полно! Да попав в колледж, он бы начисто забыл об этом. А уж если бы стал профессионалом, так тем более!
Аманда прижала руку к животу — у нее было такое чувство, словно кто-то, запустив руку ей вовнутрь, стянул кишки тугим узлом.
— Значит, дело было не только в этом. Была еще какая-то причина… намного серьезнее. Жаль, что нам с ним так и не удалось поговорить. Может быть, мне бы удалось вытянуть из него, в чем дело. А сейчас, увы, слишком поздно. Его нет.
— Ох, Мэнди. — Глубоко вздохнув, Грэхем привлек ее к себе и крепко обнял. — Не вини себя.
Сначала Аманда молчала — было так приятно вновь почувствовать, как руки мужа крепко обнимают ее, наслаждаться теплом его сильного тела, вдыхать его запах, испытывать слегка позабытое чувство защищенности, что сначала она, уткнувшись носом ему в плечо, просто старалась не думать ни о чем. Но потом чувство вины с новой силой овладело ею. Руки у нее упали, и Аманда со вздохом высвободилась из его объятий.
— Квинн… понимаешь, он был лидером. Беда в том, что теперь, когда он ушел, какой-нибудь из слишком ярых его почитателей может решиться последовать за своим кумиром.
— По-моему, ты преувеличиваешь, — нахмурился он. — В этом нет никакой логики.
— А что — в самоубийстве она есть? — Она скрестила руки на груди. — От всего этого можно просто с ума сойти! Невероятно! Мы из кожи вон лезем, стараясь, чтобы новая душа вошла в этот мир. И в это же самое время другой ребенок добровольно уходит из жизни! Вдумайся только — добровольно! Это… это несправедливо, Грэй!
— Ну, а кто говорил, что в жизни все бывает по справедливости? — буркнул он.
Пройдя мимо жены, он молча поднял с пола цветы и кинул их на подоконник. Потом, повернувшись к ней спиной, невидящим взглядом уставился в окно. И вдруг Аманда поймала себя на том, что ей отчаянно хочется поговорить с ним об этом. О том, кто из них чего заслуживает, о том, какое же это счастье — быть с родителями, и как это будет здорово, когда они станут ими, потому что из них с Грэем получатся самые лучшие родители на свете. Ей хотелось поговорить о том, как много бывает в жизни такого, что способно разрушить самые лучшие отношения, и как постараться этого избежать. Поведать ему о своих мечтах, которые, похоже, вот-вот развеются в воздухе, словно дым… Но, увы, на это не было времени. Ей еще оставалось сделать кучу звонков, после чего придется срочно мчаться с в школу. А может, не ехать? Нет, невозможно! Самоубийство Квинна поставило школу перед кризисом, и помочь ей выйти из него с наименьшими потерями — ее святая обязанность. Именно сейчас она нужна там, как никогда.
— Извини, что так вышло с ужином, — вздохнула она, не поднимая глаз.
Он отмахнулся, даже не повернувшись к ней:
— Бог с ним. У меня все равно дел по горло.
— Даже не представляю, когда вернусь.
— Я тоже.
— Значит, ты будешь работать… не дома?
— Да. Нужно вернуться в офис. Там мне как-то лучше думается.
— Цветы — просто чудо!
— Хорошая была идея, верно? И ведь все получилось. Ну, почти…
Его последняя фраза поразила ее тем двойственным смыслом, который, как ей показалось, вложил в нее Грэхем. Точнее, ей было даже немного страшно думать о том, что стояло за ней, потому что ей и без этого было так тяжело, что хотелось плакать. Нет, подумала она, лучше уж думать о том, что ей предстоит.
— Может, позже?.. — робко спросила она, снова берясь за телефон.
— Что? А, конечно, — кивнул Грэхем. Но особой уверенности в его голосе она не почувствовала.
Конечно, Грэхем в полной мере смог оценить серьезность того, что произошло, и тем не менее в душе был немного обижен, что Аманда уехала. Конечно, это ее работа, и все-таки он так надеялся, что этот вечер они проведут вместе. Ведь она так нужна ему сейчас! Да, конечно, он понимал, что случившееся иначе, как трагедией, не назовешь, и, конечно, они могут поговорить позже, и в какой-то степени ему было стыдно за эти мысли, но…
Но знать и чувствовать — это разные вещи. Контролировать свои мысли он еще мог, а вот чувства — нет. А сейчас у него было такое чувство, будто его предали.
